На полке он заметил маленькую фарфоровую бабочку. С виду она была старой и дешевой, раскрашенной в ярко-желтый и голубой — те же цвета, что и ванная комната. Дэниел положил ее в карман, вытер ладони о штаны и спустился вниз.

Пол на кухне был грязным, весь в крошках и следах от обуви. Собака лежала в корзине, вылизывая себя между ног. Обеденный стол, холодильник и полки-шкафчики были заставлены хламом. Дэниел смотрел на все это, прикусив губу. Горшки с цветами и шариковые ручки, маленькие садовые вилы. Мешок с галетами, штабеля огромных консервных жестянок, поваренные книги, склянки с торчащими из них спагетти, заварочные чайники трех размеров, пустые банки из-под варенья, засаленные рукавицы-прихватки, тряпье и посудины с отравой от насекомых. Рядом с переполненным мусорным ведром притулились две пустые бутылки из-под джина. Снаружи квохтали куры.

— А ты, похоже, не болтун? — заметила Минни через плечо, обрывая листья с кочана латука. — Иди сюда, поможешь мне с салатом.

— Я не люблю салат.

— Ничего страшного. Мы сделаем немного, только для меня. И латук, и помидоры — с моего огорода, знаешь ли. Салат не распробуешь, пока сам его не вырастишь. Давай-давай, не робей.

Дэниел подошел к ней. Его макушка была ей по плечо, и он почувствовал себя высоким. Минни положила перед ним разделочную доску и нож. Вымыла три помидора и освободила для них место возле миски, полной салатных листьев. Показала, как нужно нарезать.

— Хочешь попробовать? — спросила она, поднося сочный ломтик к его губам.

Дэниел помотал головой, и она сунула кусочек себе в рот.

Он покромсал первый помидор, наблюдая, как она бросила в высокий стакан кубики льда, выжала сверху лимон и залила это все джином, опустошив очередную бутылку. Когда она добавила тоник, лед растрескался и зашипел. Она наклонилась, пристраивая бутылку на полу, и снова встала рядом.

— Вот и отлично. У тебя здорово получилось.

Дэниел думал об этом с того момента, как она дала ему нож. Он не собирался причинять ей вред, просто решил напугать ее. Пусть с самого начала узнает о нем всю правду. Он повернулся и наставил нож ей в лицо: острие оказалось всего в паре сантиметров от ее носа. Лезвие было в томатном соке и семечках, словно в крови. Дэниелу хотелось увидеть, как ее рот скривится от страха, и услышать ее крик. Он уже опробовал этот прием на других и обожал чувствовать свою власть, когда они в ужасе судорожно отскакивали в сторону. Плевать, что она его последний шанс. Он не останется в ее вонючем доме.

Собака в корзине села и залаяла. Это произошло так внезапно, что Дэниел вздрогнул, но Минни даже не шелохнулась. Она сжала губы и тихо вздохнула:

— Ты, лапушка, нарезал только один помидор.

Взгляд ее изменился, стал не таким приветливым, как тогда, когда их глаза впервые встретились.

— Не боитесь? — спросил Дэниел, ухватываясь за рукоятку покрепче, отчего нож, наставленный ей в лицо, качнулся.

— Нет, лапушка, если бы ты пожил с мое, тоже бы не испугался. А теперь дорежь-ка овощи.

— Я могу вас пырнуть.

— Мог бы…

Дэниел вонзил нож в доску один раз, второй, отвернулся и принялся за помидор. Ныло предплечье. Он потянул мышцу, когда тыкал ножом в дерево. Минни встала к нему спиной и, отхлебнув из стакана, опустила руку. Блиц покрутился около и начал облизывать ее пальцы.

Когда они сели ужинать, Дэниел уже умирал от голода, но виду не подавал. Ел он, положив локоть на стол и подперев ладонью лицо.

Минни болтала о ферме и о том, какие овощи выращивает.

— А откуда вы родом? — спросил он с набитым ртом.

— Ну, вообще-то, из Корка, но я живу здесь уже дольше, чем там. И еще какое-то время жила в Лондоне…

— А Корк — это где?

— Где Корк? Боже мой, разве ты не знаешь, что Корк — в Ирландии?

Он потупил глаза.

— Корк — это настоящая столица Ирландии. И размером в пол-Ньюкасла, чтоб ты знал, — сказала она, не глядя на него, потому что была занята салатом. Помолчав, добавила: — Мне жаль твою маму. У нее вроде бы сейчас неважно со здоровьем.

Дэниел перестал жевать. Сжал вилку кулаком и несильно воткнул ее в столешницу. На шее у Минни висел золотой крестик. Дэниел замер, восхищенно рассматривая вырезанного на нем крошечного мученика.

— Зачем же вы тогда сюда переехали? — Он качнул вилкой в ее сторону. — Ну, свалили из города? В дыру какую-то.

— Муж хотел жить здесь. Мы с ним познакомились в Лондоне. Я там работала медсестрой в психбольнице, когда прибыла из Ирландии. А он — электриком и еще много кем. Он был местный, из Брамптона. В то время мне было все равно, здесь жить или там. Ему хотелось вернуться, я и не возражала.

Она допила свой коктейль, и лед заклацал о стенки стакана. Взгляд у нее был такой же, как тогда, когда Дэниел наставил на нее нож.

— А что делают медсестры в психбольнице?

— Ухаживают за душевнобольными.

Дэниел на секунду посмотрел Минни в глаза и отвел взгляд.

— Значит, вы в разводе?

— Нет, муж умер, — ответила она и встала, чтобы вымыть за собой посуду.

Дэниел доедал ужин, пялясь ей в спину. Выскреб все, до последней крошки.

— Есть еще, если хочешь, — сказала она, по-прежнему не оборачиваясь.