Первым успел добежать Джон. Он крепко обхватил колени отца, смущенно смотря на него снизу-вверх. Секундой позже подоспела Кэтрин, повторив всё то же самое. Дети крепко держали отца, всё трезвонили, с насмешкой на лице.

Уильям искренне улыбался детям в ответ, похлопывая обоих по головке.

«Ну всё, детвора. Я тоже рад вас видеть. Дайте вашему отцу помыть руки и, наконец, отобедать. Папа очень голодный»

Мужчина кое-как вырвался из объятий. Направился в ванную. Затем, не раздеваясь, он прошел на кухню, где его жена Алиса уже накрыла на стол.

В большой тарелке был налит борщ, а в тарелке поменьше красиво лежала поджаристая запеканка. И в довершение картины (на утрамбовку) стоял чай с сахаром.

«Приятного аппетита, милый» – ласково пропела жена, заканчивая мыть посуду и усаживаясь напротив мужа. – «Как твой день? Пациенты не слишком измотали?»

«Благодарю, любовь моя. Да нет, как обычно: одна ампутация ноги, несколько ампутаций пальцев с затяжной гангреной. Чахоточный мальчонка….» – жуя, рассказывал муж, смотря в тарелку. – «Ах, и да, виновник моего опоздания: молодая девушка с сильнейшими болями в груди без явных на то причин»

«Совсем молоденькая?»

«Да, не больше двадцати, наверное»

«И ты ей помог?»

«Разумеется – это мой долг. Дал ей хиллинг»

«Ты у меня большая умница. Город любит тебя. Наверное, скоро даже повысят жалование, когда из каждого угла тебе начнут возносить хвалу»

«Ха! Ты так ждёшь моего повышения? Я разве мало приношу?»

«Да нет, что ты! Я это так, чтобы больше тебя ценили. Ты ведь у меня самый лучший!»

«Да брось. Как у тебя день прошел?»

«Всё также. Джон начинает чувствовать своё физическое преимущество над сестрой. Начинает её поколачивать. Не знаю, как с ним бороться»

«Нужно дочку научить нескольким приёмам, пусть накажет этого маленького угнетателя…. Фух! Ну, вот и всё! Огромное спасибо за чудеснейший обед. Невероятно вкусно» – пропел Уильям, целуя жену.

Он хотел помыть посуду сам, но Алиса выхватила из его рук грязные тарелки, пожелав мужу удачно доработать этот день. Доктор вышел на свежий воздух с саквояжем в руках. С новыми силами кивая всем, кто окликал его, он двинулся выполнять свою работу.

***

Следующая неделя прошла своим обычным чередом. Молодой доктор ходил по домам пациентов, виртуозно справляясь со своей работой. Всё больше людей встречало его на улице с благодарностью в глазах. Все постоянно здоровались с ним, что доктор физически начинал уставать столько раз кивать в ответ.

В среду ему поступил заказ от пациентки. Когда Хобс подходил к дому, что-то смутное его память начала припоминать, но доктор не смог расшифровать намёков своего подсознания.

Когда же он поднялся к пациенту, то сразу всё понял. Это была та самая девушка с болями в груди. Только на этот раз у неё болела нога. Доктор осмотрел больное место. Та действительно оказалась припухшей. Уильям сделал мазь собственного производства, сказав втирать её в течение недели один раз в день.

Всё бы ничего. Это был бы рядовой обычный случай, если бы эта девушка не начала всё чаще и чаще вызывать доктора. Проблема заключалась в том, что она вызывала его действительно по делу. И каждый раз она была чертовски соблазнительна. От неё всегда пахло неким желанием.

На каждом приёме она смотрела на доктора так, словно каждый раз она снимала с него (в своих мыслях) по одной тряпке, и вот – вот Уильям останется совсем без трусов.

А однажды, когда она каким-то образом сломала палец, то и вовсе сосала леденец на палочке, очень пристально изучая ширинку доктора.

Этот накал было тяжело терпеть. Хобс пытался игнорировать все эти откровенные соблазны, но Матильда явно потихоньку выходила из-под контроля своего возможного приличия.

Казалось, что ещё немного, и она начнёт его (упаси господи) бесцеремонно лапать. А он всё-таки доктор, а не мужчина по вызову!

На последнем приёме, когда Уильям накладывал швы на её вспоротую руку, он в шутку сказал: «У меня складывается впечатление, будто вы себя специально калечите»

«Так и есть» – обычным голосом ответила сумасшедшая.

Что – что, а такого доктор не ожидал. Он был в смятении, но это смятение сразу же сменилось гневом.

«В смысле?! Вы, небось, надо мною шутите?!»

«Нисколечко. Я говорю чистую правду»

«Но! Но… зачем?!» – недоумевал врач.

«А ты разве ещё не догадался?»

«Нет! Извольте изъясниться. Мне абсолютно непонятна причина, по которой молодая девушка будет себя калечить ради забавы» – выговорил мужчина на одном дыхании.

«Всё очень просто, Уильям» – впервые Матильда назвала доктора по имени. «Я люблю тебя, дорогой. И я очень хочу тебя»

«Но…! Это….!»

«Подожди! Послушай меня. Я знаю, что ты женатый мужчина с детьми. Я не хочу, чтобы дети лишились отца, а супруга твоя лишилась мужа. Но я хочу тебя физически. Я хочу быть твоей любовницей. И! Прежде, чем ты начнёшь кричать от возмущения (я вижу по твоему лицу), что ты хочешь меня.