— А нам велено из рук в руки.

— Сказала же — не пущу. Много тут по домам ходить стали. Этому подай, этому продай, у этого купи. Прочитаю, разберусь, может пущу в следующий раз. Сегодня так вот со «здрасьте» людям веры нет.

…

— Здравствуйте. Мы из штаба Ивана Савушкина.

— Ой, что это у вас, газетка? Спасибо доченька, спасибо сынок. Старая я, никто газет не носит, а купить — пенсии не хватает…

— Сынок, а помоги старой бабке шкаф на ножки поставить. Еще в апреле сломалась, того и гляди рухнет. Спасибо, миленькой. Зачем приходили? Ладно, проголосую, как его, за Савушкина.

…

— Здравствуйте, мы из штаба Ивана Савушкина.

— Правда? Заходите, давайте скорее вашу газету. Я ее прочту, пока сын не пришел.

— А чего так?

— Лешенька у меня в охранной конторе работает, вроде «Прун». Он вашего Савушкина каждый вечер материт, как прапорщика материл после армии: то и дело на дежурствах задерживают, а скоро обещают и в ночь выгонять на работату. Мне интересно самой стало: что это за Савушкин такой?

…

— Баю-бай, Ванечка, засыпай. Тетя Люба говорила — по лестницам агитаторы ходят. Баю-бай, засыпай. Спи, а то агитатор придет и заберет. Баю-бай.

— Ну, товарищи, я такого сто лет не видела! Не думала, что ноги могут так работать. Лажи, почти никакой — один случай на полсотню. А народ, просто золото, почти все квартиры открывают, разрешают войти. Нет, точно, или народ сбрендил, или первые выборы в этом городе.

У Елковой была давняя привычка: врываться в главный штаб с криками возмущения. Редкий случай — на этот раз она была восхищена и искала кого-нибудь, кто мог бы разделить ее чувства. Таких не находилось, все при деле. Капитан готовил очередной замер, теперь они проводились раз в неделю. Куклинс склонился над своим ноутбуком, исправляя тематический план. Толик бодро стучал по клавишам в писательской комнате, а Олег, вместе с Гречиным, идеологически поправлял листовку. Игорь Вилорович и Любовь Ивановна стояли по обе стороны от Куклинса, ожидая пока он освободиться, чтобы узнать или сообщить что-то важное. Антон, который как всегда заскочил на десять минут, как всегда узнал, что ему забыли заказать карикатуру к одному из материалов и надо сделать ее за час. Дежурившая Таня ставила чайник за чайником и заваривала кофе, по просьбам трудящихся.

— Антошка, — сказала она, подойдя к рисовальщику, склонившемуся над листом. — Тебе, наверное, очень идет черным двубортный пиджак. Купи с гонораров, будешь просто загляденье.

Антон покраснел и еще пристальней вгляделся в незаконченный рисунок.

Увидев, что Таня свободнее остальных, Инка подскочила к ней.

— Танька, давай чая выпьем. А то тут никто меня не любит, все при деле. Я вот тоже по делу к Владимиру Геннадьевичу пришла, но ведь об этом не говорю сразу. Давай, себе тоже налей. А когда остальным нальешь, никому под нос не ставь, захотят — подойдут.

Таня улыбнулась и хотела было принять идею как шутку, но ничего не получилось. В итоге, не прошло и пяти минут, как все, кроме Антона, потянулись к столу.

— Ну и дела, — улыбнулась Таня ставя на столик досыпанную сахарницу. — Вы просто гражданскую войну в нашем тихом городе устроили. Мать вчера весь вечер с соседкой ругалась. Та говорит: ваш Савушкин у города кирпичный завод украл. Откуда узнала? Газету принесли, «Красный каток». Ее теперь всем разносят.

— Зашевелились, — сказал Гречин. — Пошла пропаганда.

— Не всем, — ответила Елкова. — Я специально собирала данные, у меня, в Центральном, ее заносят в одну квартиру из пяти. Это, наверное, свою Слободу он всю охватил. Надо бы у Гришина спросить, да он там сидит с охраной, неделю его не видела.

— А моя мать отвечает, — продолжила Таня, — твой «Красный каток», не газета, а завод, хоть платит кому-нибудь чего-нибудь.

— Кстати, — сказал Гречин, — по самым последним данным, не платит, но обещает, и будет платить.

— Капитан, — обратилась Елкова, напомни последний замер. — Он не по моему району, я не запомнила.

Сергей Иванович, пустив к потолку колечко дыма, сказал:

— Данные хорошие. У нашего уже семнадцать процентов, у этого — только двадцать один. Плохо, что район этот, Ленинский, самый хороший для нас и, кстати, очень приличные данные поступили и в первом опросе. Тут и вахтовые нефтяники, и просто элитные дома, по местным меркам, мало хрущоб и совсем мало проживают работяг с «Катка». Если бы такие данные пришли из Слободы, можно было бы… ну, не курить бамбук, так, передохнуть. Но замер по Слободе будет послезавтра, а по твоему Центральному, Инка, на следующей неделе. Вот тогда, Таня, я опять смогу говорить о твоих любимых тенденциях.

— Извините, можно я идею вам предложу?

Антон не принимал участия в общем чаепитии, но тоже оторвался от рабочего места и еще раз проглядывал первый спецвыпуск, задержавшись на интервью.

— Давай, — одобрительно сказал Гречин. — Инициатива — всегда хорошо.

— Вот здесь Савушкин говорит, что когда станет мэром, то будет для школьников устраивать экскурсии на заводы. А если устраивать их прямо сейчас, но не для школьников, а для взрослых. Вы ведь, — (к Елковой), — говорили, что иногда дискуссия идет по полчаса, но люди все равно сомневаются. Пусть агитаторы разносят приглашения: в такой то день всех желающих отвозят на экскурсию. Пусть приедут, посмотрят.