– Может, этот шест пойдет? – протянул он и показал на последнюю яму, куда мы с М'келой еще не успели опустить столб.

Втроем мы свалили дерево и обрубили мертвые сучья. Дэви попробовал ошкурить его скобелем, но минут через десять бросил. Мы с М'келой углубили яму вручную под высокий столб и подтащили его. Прицепили крючья и блоки и подняли его. В это время подъехал Фрэнк Коллин Доббз со своей командой в небольшом автобусе. Торопясь поднять флаг к приезду гостей, мы просто забросали яму землей, а утрамбовать решили после. Доббз вылез из автобуса, как раз когда я поднимал великолепный стяг. Он и Дэви вытянулись и отдали честь. И запели «Гимн морской пехоты», так фальшиво, что я был вынужден присоединиться.

М'кела не пожелал участвовать в церемонии. Он отвернулся от этого дуракаваляния и в обход флагштока прибивал проволоку в последнем прогоне ограды.

Тут и совершил Киллер свое коварное нападение, давшее толчок этому рассказу о храбрости, и живости, и утрате их, о старых друзьях и странных зверях.

Как мне достался этот жуткий козел? Да так же, как большая часть животного населения фермы: животные были подарены любителями животных из-за нехватки места или терпения. Павлинов бросили кришнаиты, чей ашрам [121] был закрыт за неуплату аренды; лошади достались от подруг рок-звезд, кочующих с пастбища на пастбище. Ослы без золотых шахт [122] , овцы без стригалей, попугаи без насестов – все разными путями обрели как будто бы надежное пристанище у нас на ферме.

Стюарт, например, просто прибежал однажды, как доброволец. На нашем болоте жил Пацан-Паразит в старой армейской палатке и решил поэтому устроить у себя призывной пункт. Он высвистал щенка в палатку и засадил ему учебную дозу метадрина. Призывника несколько часов обучали гоняться за птицами и приносить палку, но к вечеру инструктору надоело. Изнуренный щенок лег спать, но мог, конечно, только смотреть в пустоту и раздумывать. Раздумье – занятие для собаки трудное и не всегда здоровое, но Стюарт выжил (хотя этот неподвижный взгляд остался при нем навсегда) и стал атаманом. Пацан-Паразит был с позором изгнан за это и другие подобные преступления против невинности.

Киллер прибыл к нам из более консервативных кругов. Он был талисманом нашей школьной футбольной команды «Нево хилл-биллиз». Символ команды – атакующий козел. На протяжении десяти сезонов Киллера привязывали к скамейке, и команды гостей норовили пробежать по нему. Его выводили на баскетбольные площадки, где талисманы противников становились на дыбы и дразнили его. Плюшевые медведи и орлы из папье-маше. Любому животному испортит характер.

Чем злее он становился, тем больше ему доставалось. Глаз ему выбили шипом бейсбольной туфли во время напряженного домашнего матча. Рог он потерял во время заключительной игры в Кресвелле. Кресвеллский атакующий защитник упал после тяжелого столкновения, и к нему направился санитарный автомобиль. Когда мигающая карета выехала на поле, Киллер стал рваться с привязи. Павшего героя внесли в машину и включили сирену. Этого Киллер уже не мог стерпеть. Под аплодисменты трибун он порвал собачью цепь и очертя голову бросился на санитарную машину. Болельщики, бывшие свидетелями знаменитой атаки, рассказывали о ней с теплым чувством и удивлением. «Не только фару разбил и сирену вырубил, он потом под передней подвеской застрял; полчаса не могли его вытащить и уволочь с поля».

Удивление осталось, но теплое чувство растаяло в ходе ароматического выздоровления. Ветеринар сказал, что, застряв под санитарной машиной, козел повредил маленькие мускусные мешочки по обе стороны от ануса – он больше не мог включать их и выключать. Мог только держать их открытыми. Ветеринар сказал, что единственный выход – кастрация: убрать тестостерон, стимулирующий выделение пахучего вещества. «Нево хилл-бустерс» подумали и решили, что вместо козла без яиц они сделают талисманом козла из папье-маше, и Киллер стал безработным.

Когда по школьному радио объявили, что ищут желающих приютить несчастного отставного козла, мой старший сын Квистон, Овен по гороскопу, предложил нашу ферму.

Чтобы разнять козла и человека, понадобились трое. Мы с Доббзом держали животное, а Дэви боролся с М'келой. И это было ошибкой. М'кела чуть не подрался с моим кузеном. В ходе борьбы что-то было сказано, и они расцепились и, яростно глядя друг на друга, приняли стойку, один – боксерскую, другой – каратистскую. Их тоже пришлось разнимать.

Доббз умягчил Дэви холодным «Оли», а я убедил М'келу пойти со мной на пруд, остыть и помыться. Окунувшись, он уже смеялся над своей вспышкой и сказал, что больше это не повторится. Но пожалуй, стоит перегнать сюда автобус с козлиной территории. Можно поставить его под ясенями, с болотной стороны пруда.

Я стоял на лестнице и направлял его сверху. Звук мотора разбудил Перси, и мальчишка выбежал из дома.

М'кела рассмеялся.

– Смотри, как поскакал. Решил, что без него уеду.

Он поставил автобус в тени, но так, чтобы видно было воду. Потом слез с водительского места и пошел назад в свою гостиную на колесах.

– Заходи. Давай глотнем и проанализируем мировую ситуацию. – Он распростерся на водяном матрасе со шкурой зебры, как эфиопский набоб.

Жара спала. Легкий ветерок забренчал по крыше автобуса висячими пальцами бородатого мха. Мои ребята и Перси плескались с трубками в пруду; их крики и смех неслись к нам под колышущимися маргаритками и белыми цветами дикой моркови. Мы с М'келой попивали «Дос Экис» и спорили. Только мы перешли к Третьему миру и четвертому пиву, как кто-то забарабанил в дверь.