С их последнего разговора прошло около месяца, и Иванна была поражена, насколько изменилось его состояние. Он выглядел постаревшим лет на десять и смертельно уставшим. В тёмных волосах появилась заметная проседь, под глазами залегли тени, кожа приобрела какой-то землистый оттенок.

— Ты что там делаешь? — проигнорировала его речь Иванна, в глубине души подозревая, что знает ответ.

— У меня кончились запасы твоего зелья, кроме госпожи Мачкевич мне обратится не к кому, — лихорадочное выражение на его лице вдруг сменилось апатией. — Чёртовы сны вернулись, это невыносимо, — глухо произнёс он, глядя куда-то мимо зеркала.

— Понятно, — вздохнула Иванна. – Эй, погоди, что значит — закончились запасы? — спохватилась она. — Ты что, дозу превышаешь, идиот?! Почему ты со мной не связался? Ты совсем сбрендил?! — заорала она, вскочив со стула. — Я же тебе говорила, какие могут быть последствия!

— Плевал я на последствия, — безразлично ответил Каркаров. — Я всю неделю не мог заснуть. …Не могла бы ты вернуться? Пожалуйста.

— Ма-ам, увеличь количество асфодели в два раза, и прибавь, наверное, грамм «лунной пыли»! — велела Иванна.

Её раздирали внутренние противоречия. Тон, которым он попросил вернуться, почти напугал её. В памяти мгновенно всплыл восемьдесят первый год. Состояние Каркарова после возвращения из Азкабана было, конечно, несравнимо с нынешним, но общие тенденции прослеживались.

— Слышу, слышу. Я уже. Подкорректировала кое-чего в твоём рецепте, — раздалось в отдалении. — Интересная наработка, да. Но не без огрехов, — добавила Елизавета, отобрав зеркальце у Каркарова и появляясь перед глазами дочери.

— Мам, вдолби, пожалуйста, ему в голову, что нельзя увеличивать дозу! — потребовала Иванна.

— Обязательно, — пообещала Елизавета. — А ты не думай об этом, по крайней мере — сегодня. Всё, до связи! — решительно оборвала она сеанс.

Иванна отложила зеркальце и потёрла лоб. Да уж, подарочек ко Дню рождения… Подавив совершенно неуместное чувство вины и порыв всё бросить и срочно начать паковать вещи, она взяла второе зеркальце и связалась с Янко. Тот чрезвычайно обрадовался, выпалил миллион поздравлений и с самым заговорщическим видом сообщил, что её подарок ожидает её в саду возле родительского дома.

— Ох, я заранее начинаю бояться, — сделала большие глаза Иванна.

— Да брось, там ничего опасного, — отмахнулся Янко. — Моя новейшая разработка!

Янко по окончании Дурмштранга подался в индустрию красоты и, совместно с Иванной и их общей подругой-сокурсницей, уже года два как был владельцем процветающей фирмы, производящей волшебные косметические средства и артефакты. Это приносило Иванне вполне стабильный доход и позволяло не ломать голову над вопросами поиска средств на исследования для диссертаций.

— Ну, посмотрим-посмотрим, — хмыкнула Иванна.

— Я тут недавно в нашу альма-матерь наведывался, присматривал потенциальные кадры, — сменил тему Янко. — Видел твоего любимого мужчину, что-то он совсем плох в последнее время. Не по тебе ли тоскует?

— Ты про Игоря, что ли? — нахмурилась Иванна. — Да нет, он на своей теме, — уклончиво ответила она.

— Ну, понятно, у вас там особые нюансы, — хмыкнул Янко. – Ой, прости, меня тут срочно зовут посмотреть что-то, — засуетился он. — Рад был тебя видеть!

Изображение в зеркальце пропало. Иванна отложила артефакт и схватилась за голову. Может, правда, бросить всё, и уехать отсюда? Если Каркарова настолько скрутило, что это заметил даже Янко, которому обычно наплевать, как кто выглядит, если это не касается их продукции, то дело действительно начинает пахнуть керосином…

========== Глава 30 — Интерлюдия ==========

Январь 1982 года, Дурмштранг.

Воспоминания Иванны.

Весна в восемьдесят втором году для Иванны началась в середине зимних каникул. Схлынула новогодняя и рождественская суета, все визиты к родственникам и друзьям, и все визиты родственников и друзей были совершены, а впереди оставалось ещё чуть меньше двух недель свободного времени. Делать было категорически нечего: мать пинками гнала её из лаборатории — иногда даже из библиотеки — говоря, что на каникулах нужно отдыхать.

Ранним январским утром спустившись в гостиную родительского дома и устроившись перед камином с чашкой кофе со сливками, она осознала вдруг царящую вокруг безмятежную тишину (все домашние ещё спали) и ощутила некое смутное беспокойство. Никто не носился вокруг, не шумел, никому от неё ничего не было нужно — это было прекрасно, но как-то непривычно. Строго говоря, вокруг неё носились и требовали участия в своих играх многочисленные представители кошачьего прайда, которые, похоже, планировали в скором времени занять все свободные поверхности в доме Мачкевичей, но они столь органично вписывались в любую обстановку, что в расчёт не брались. Примерно на середине чашки, Иванна решила, что она, должно быть, мается от безделья, и потому сообщила за завтраком, что хотела бы пригласить пару друзей в гости.