Папа, матушка и Старая Мэри пребывали в садике на заднем дворе. В их распоряжении имелся маленький столик под зонтом и пять стульев вокруг него. Они выпивали: папа пил пиво, а матушка со Старой Мэри — водку. Солнце пекло вовсю — так, что даже цветы на зонте увяли. Если закрыть глаза, могло показаться, что ты во Франции или другом каком-нибудь столь же прекрасном месте. Только не в Коутбридже.

Единственным человеком, который не подозревал, что все спланировано, был папа. Он-то думал, что вот и еще один чудесный летний денек, когда пивко само пьется и пчелы жужжат в распускающихся розах. Матушка наделала сэндвичей с салатом, положив побольше огурцов. Свежие были сэндвичи и хрустящие.

— Чудесные бутерброды, Алиса, — похвалил папа.

Он как раз прожевывал второй сэндвич, когда объявились Брайан и Линда. Надо же, для них как раз нашлось два свободных места. Сестры затаили дыхание. Уж они-то догадывались, что сейчас будет.

— По пивку? — спросил папа.

Банка пива уже летела к Брайану, когда тот очнулся, сказал: «Да, конечно» — и поймал ее. Затем Брайан подмигнул папе и откупорил банку.

— А хороша погодка, Пэт? — произнес Брайан.

— Такой погодкой грех не воспользоваться, пока она не закончилась.

— Ага.

— Угу.

— Ну, так как у вас делишки? — спросила матушка у Брайана и Линды.

— Замечательно, — сказала Линда. — Просто замечательно.

— Да, все здорово, — подтвердил Брайан.

— На рыбалку ходил? — спросил папа.

Но Брайан не был на рыбалке целую вечность. Работы просто невпроворот.

К тому времени сестры подползли поближе к открытым окнам и притаились, напрягая слух: что там Брайан собирается сказать папе насчет беременности Линды. Ей ведь только семнадцать.

А Брайану за двадцать. Папа даже говорит с ним как со взрослым мужиком.

Они помолчали, наверное, минутки две. Сэндвичи пришлись как нельзя кстати: хорошая приправа к нехорошим новостям. Пожевав, Брайан решил, что пора и поговорить.

— Пэт? — вопросительно сказал он, наклонившись вперед.

Теперь затаил дыхание весь дом. Вот оно. Сейчас Брайан скажет. Раскроет папе секрет. Все даже зажмурились.

— Можно у тебя одолжить бензопилу?

— Нет проблем, — сказал папа. — Она в шкафу с инструментами.

— Да, кстати, у Линды будет ребенок.

Первый удар угодил Брайану прямо в лоб, и он качнулся назад вместе со стулом. Не успел его стул опять встать на все четыре ножки, как папа был уже на ногах. Удары сыпались и справа, и слева, и сверху. Стол опрокинулся, чудесные маленькие сэндвичи и банки с пивом разлетелись по всему садику.

Но еще до того как матушка и Старая Мэри оттащили Пэта от Брайана (тот и кровь как следует не вытер), дело было на мази: мужчины сговорились насчет свадьбы. Через полчаса они уже пили пиво и поглощали новые бутерброды, приготовленные по фирменному рецепту «слава-богу-что-все-уже-позади». Посмотреть на них сейчас, так прямо закадычные друзья.

Линде очень хотелось замуж. А какой девушке не хочется? Но в три часа ночи она вышла в сад, легла на траву и долго смотрела на неподвижные звезды. Так Нампа узнал от нее, что она выходит замуж и что она любит Нампу и будет любить всегда.

Из Линды получилась идеальная жена. Дом у нее сиял, как демонстрационный зал «Международной мебельной компании». Завтрак, обед и ужин подавались строго в установленное время. Стоило пеплу вашей сигареты коснуться пепельницы, как он в мгновение ока исчезал, и следующую порцию пепла вы уже стряхивали в идеально чистый сосуд. Причем все делалось на уровне рефлексов. У их детей одежда была отглажена и ботинки начищены уже в шесть утра. Так проявлялась неизжитая любовь к Нампе.

Это продолжалось из года в год, и Линда стала известна всем и каждому в городе как олицетворение хозяйственности. Добавить к этому мне нечего, кроме того, что такая жизнь ее здорово изматывала. Но тут произошло событие, которое изменило ее жизнь навсегда.

Дала о себе знать аневризма.

Сначала появилась какая-то нехорошая рассеянность, вроде как при начале гриппа или простуды. Потом Линде стал временами слышаться какой-то шипящий звук. Поглощенная своими домашними заботами и обязанностями, она никогда никому об этом не говорила. Ей и в голову не пришло обратиться к врачу. Потом свист, который вроде бы есть, а вроде бы его и нет, превратился в постоянное громкое шипение в ушах. Однажды вечером, когда Брайан вернулся из паба, она заварила ему чай, сделала сырный тост с луковой солью и щепоткой перца и рассказала про свое недомогание.

Брайан был таким же хорошим мужем, какой Линда была женой. Все денежки он приносил в семью, будто в старые добрые времена. Выходные на природе. Машины. У их детей — у первых в нашей семье — было все, что имеется у отпрысков богатеньких семейств. Вы скажете: мужик, что в семье голова, — всегда самодовольный мужлан. Но в глазах Линды и ее окружения он был муж — лучше не придумаешь. Только не надо умничать и пытаться применить к нему иную систему ценностей, которая здесь не очень-то подходит, а то получится что-то вроде попытки измерить Вселенную при помощи таймера для варки яиц.