Шрифт:
Н и о б е я. Он как сын, она как дочь, а вы холостяк — не думали стать нам приемным отцом?
М а й я. Жениться на Светлане? Деточка, что ты говоришь!
Н и о б е я. Она бы не против.
М а й я. С чего ты взяла?
Н и о б е я. Ну, во-первых, я бы сама не против. И дед намекал, ты тоже была не против. Для ровного счета и мать.
С в е т л а н а. А вы думаете, вы учитесь в университете на чьи деньги? И школу кончили? И в Англию ездили? И в Шарм-аль-Шейх?
В и к т у а р. Эй-эй-эй, я запрещаю! Сорок лет назад ближайший мой друг, рыцарь, кремень, красавец, встретил лучшую из девушек, жар-птицу, саму женственность, саму жертвенность. Они родили Светлану — имя говорит за себя. Они родили Ярослава — имя говорит за себя. Светлана родила Тиграна и Ниобею, Ярослав родил Корнея. Библейская история. Ни Валера, ни Виталик, ни я этого не сделали. Мы только любовались, мы только восторгались, мы были счастливы. Счастьем наших уже не скажу друзей — сродников. Мы получили это: Августа, Майю, их детей и детей их детей, семью, их семью, ставшую нашей, — даром. Как могли мы приобщиться этому сокровищу, этой неиссякаемой казне? Посильной помощью. Мне стыдно вспоминать, какова она была. Одна миллионная того богатства, что мы через них приобрели.
М а й я. Ну почему, почему у нас все не по-людски?! Это же тост. Стол не накрыт, не налито, не поднято. Август, ты моя судьба, солнце в моем окне, мое все, но это ты так долго сопротивлялся, и на этот раз я тебя обвиняю.
А в г у с т. Козочка моя, и ты по-кавказски? Не жила ли ты в тех краях? Не слушала ли, не училась?
М а й я. Ты прекрасно знаешь, что я после рождения Светланы отдыхала в Пицунде. Ты сам меня провожал, сам списывался с Виктуаром, чтобы он меня встретил. Но чтбо ты услышал в моих словах кавказского? Они вырвались из сердца. Как вырывались на первом курсе, и на картошке, и в овощехранилище...
В а л е р и й. ...и в стройотряде...
М а й я. ...и в стройотряде...
В и т а л и й. ...и в турпоходе...
М а й я. ...и в турпоходе...
В и к т у а р. ...до всякого Ярослава...
Я р о с л а в. При чем тут я?
М а й я. Он хотел сказать “до Светланы”.
В и к т у а р. Я хотел сказать “до Пицунды”. А как ее принимали в Пицунде! Меня — так — никогда! Меня к ней не подпускали! И знаете почему? Из-за Светланы. Из-за имени. Для них это дочка Сталина, только.
М а й я (нервно) . В конце концов, узнбаем мы, что у вас за подарок? Что это такое, что понадобился прицеп.
С в е т л а н а. Сколько лет живу, и в голову не приходило. Я что, действительно в ее честь?
М а й я. По порядку, по порядку! Сперва раздвинем стол, и тащите ваш подарок.
А в г у с т. А в чью, царицы Тамары?
М а й я. Что ты несешь! Сталин тогда уже умер.
А в г у с т. Умер и на сороковой день вознесся.
М а й я (Августу) . Угли ты на свою макушку собираешь ко дню Страшного суда.
А в г у с т. Тут только все и разобрались, кто он такой. Без смерти он отец и вождь. Название станций. Платформа Отец, следующая — разъезд Вождь. Учитель — слабовато: учитель, учиха. Пошли изыски: корифей, генералиссимус. Корифей — это уже цикорий. Генералиссимус — еще чуть-чуть, и венеролиссимус. А усоп — и стал Сталин.
М а й я. Я Сталина ненавижу. Кровавый палач. Правильно Берия сказал: умер — тиран .
В и к т у а р. Ты, Майя-калбатоно, знаешь, как высоко я тебя ставлю. Но и Августа не ниже. Светлана твоя не Августовна, а Иосифовна.
В а л е р и й, В и т а л и й (вперемежку) . Майка, ты чё? Твоя идея. Друга не предадим. Ты настояла.
М а й я. Да я его физиономию видеть не могу. Одни усы чего стоят!
Н и о б е я. А мне нравятся.
М а й я. Желтоглазый.
Н и о б е я. А мне нравится.
М а й я. Дымил как паровоз.
Н и о б е я. А мне нравится.
Т и г р а н. А я как бы маоист.
К о р н е й. А я два раза по пять кубов. Букет весенних маков в лебяжьих руках. Сугрев осенней соломы под северным сиянием. Похищение данных ангельского банка. Выкуп драгоценной, хотя и не святой, жизни.