— Думай, рабыня! Пока ты в моем теле, только это позволено тебе. Так что отвечай мыслями.

— Что?! Я не рабыня! Как вы посмели?! Я не в вашем теле! Просто что-то произошло… И… я не знаю… Это все галлюцинация! Ничего этого не существует! — мысленно попыталась прокричать я.

— Если ты мне не веришь, рабыня, то взгляни в лицо истине, — с этими словами в поле моего зрения снова появилась эта отвратительная рука, но уже с зажатым в ней небольшим зеркальцем.

— Смотри на это лицо и знай, что ты теперь в моем теле, а значит в моей власти. Знаки дали мне тебя в помощь для того, чтобы я смогла пройти Путь. Так прими свое предназначение. Твой разум, твои знания — все, что было внутри тебя, теперь в моем подчинении. Ты — рабыня! Это твоя Судьба!

— Нет! Этого не может быть! Ложь! Все ложь! Это просто сон, бред, нереальность! — уже ничего не соображая, прокричала я мыслью.

— Ну что ж, для того, чтобы ты поняла, что тебя ждет, побудь немного на Темной половине.

Свет погас перед глазами… Ни чувств, ни мыслей… Пустота… Темная пустота…

— Не так уж и плохо для того света, — подумалось мне, когда я открыл глаза. Все так чистенько, беленько. Хотя и не похоже на «ту сторону». Наверное, у каждого она своя. Но вот раздался скрип ржавых пружин кровати, и я понял, что здесь кроме меня есть еще заблудшие души. С трудом повернув голову, я увидел, что по соседству с моим райским ложем располагается еще одно. И на нем, опутанный капельницами, покоится пожилой мужчина. Видимо, и после смерти наблюдается легкая перенаселенность.

— О, я вижу, Вы пришли в себя! — прервал мои думы чей-то громкий, неприятный голос. Еще раз повернув голову, на этот раз в другую сторону, мне представился плюгавенький мужичок в некогда белом, а теперь грязно-сером халате. Похоже, что это был доктор, а все мои мысли насчет смерти и «той стороны» оказались просто послешоковым бредом.

— А мы думали, что Вы решили у нас надолго задержаться. Я тут прохожу, думаю, проведаю и гляну. Уже головой вертит. Так что, я думаю, еще пару деньков и будем выписывать. Видимо, первичный диагноз был ошибочен, ну Шевченко любит преувеличивать. Так что, Ваши ушибы и легкое сотрясение будете долечивать дома, — вынеся мне такой приговор, доктор с улыбочкой что-то написал на листочке, вытащенном из кармана, и, смачно плюнув на него, прилепил на край спинки кровати.

— Медсестра прочтет и сделает Вам нужные процедуры, — увидев мой испуганный взгляд, успокоил он.

После такой честной речи мужичок еще раз оглядел палату, улыбнулся, наверное, уже в тысячный раз своей фальшивой ухмылкой и вышел, закрыв за собой дверь. Ну что ж, по крайне мере меня не выставили сразу, как очнулся. Конечно, это не мое дело, но все-таки бесплатная медицина всегда показывала себя с не лучшей стороны. И сейчас мое мнение подтвердилось еще раз. Это вам не пациенты с собачками, которые условными единицами платят за каждый час пребывания своего питомца в стенах больницы. Здесь все жестче и реалистичней! Грязь и презрение, безразличие и злость — вот спутники нашей бесплатной медицины. И пока не будут выделяться достойные деньги, не ждите достойного лечения. Ну, а меня, как жертву системы, конечно, привезли в первую попавшуюся больницу. И хотя у меня приличный счет в банке, я не собирался переводиться в престижную клинику. Пора бы и системе вернуть хотя бы часть моих налогов. И пусть они будут вот в такой гадкой форме, я не буду наслаждаться каждой секундочкой этого случайно доставшегося мне отдыха. А всевозможная живность богатеньких Буратино пусть немного подождет моего скальпеля. Ведь никто еще не умирал оттого, что ему не вовремя сделали пластику ушей. Так что, закрыв глаза, я расслабился и попытался заснуть. Но, пролежав так почти полчаса, я так и не смог уйти в прекрасный мир сновидений. Хриплое дыхание моего соседа, постоянные крики за стенами палаты, ну, и конечно, окружающая вонь хлорки и застарелый запах немытого тела — вот только некоторые детали, которые не давали мне заснуть. Наверное, я погорячился со словом «отдых». Здесь это выражение будет трудно применимо, поэтому нужно раздобыть мобильник и позвонить секретарше для того, чтобы меня перевели в более подходящую обстановку для моего скорейшего выздоровления. С этим намереньем я приподнялся с кровати и, свесив ноги на пол, попытался подавить сильное головокружение, охватившее меня от этих сложных действий. Посидев пару секунд в таком неустойчивом положении, я, наконец, собрался с силами и, опираясь о спинку кровати, встал на ноги. Еще пять секунд медитации, и медленно переставляя ноги и ежась от холодного пола, я вышел в коридор. Мимо меня сосредоточено бегали всевозможные медсестры и санитарки, а пока я стоял и осматривался, даже гордо прошествовал врач. Но, видимо, на мне была надета шапка-невидимка, так как никто, кроме тараканов, бегавших по полу, не заметил меня. Решив все-таки перехватить инициативу, я наступил на одного таракана и схватил пробегавшую мимо симпатичную медсестричку.

— Извините, Вы не подскажете, где здесь регистратура? Мне нужно узнать, как я могу перевестись? — с дружелюбной улыбкой спросил я.

Презрительно осмотрев меня сверху донизу и брезгливо скривив губы, уже совершенно не симпатичная медсестра выдавила из себя.

— Вообще-то, таким, как Вы, положено находиться в палате, а не шастать по коридорам и пугать остальных больных.

Неужели я настолько плохо выгляжу? Наверное, у нее просто рефлекс неуважения к больным. Ну да ладно, мы не такое лечили. Поэтому я попытался продолжить разговор в той вежливой манере, в которой начал его.

— Не хочу тратить Ваше время, но я свободный человек, и хочу всего лишь перевестись из Вашей больницы. Поэтому будьте так добры, скажите мне, где находится регистратура или главврач, — состроив вежливую гримасу, сказал я.

— Еще раз повторю, что Вы должны находиться в палате и ожидать обхода врача. И уже ему высказывать свои требования, — с этими словами она взяла меня под руку и попыталась подтолкнуть в сторону двери, из которой я только что вышел.

Но я как-то не привык к такому напору от девушек и поэтому не менее напористо высвободил свою руку и попытался сделать шаг по направлению к коридору. Медсестра, опешив от моих телодвижений, попыталась еще раз схватить меня, и ей это бы удалось, если бы не рука, схватившая ее за волосы. Сначала я думал, что еще не отошел от последствий аварии, и меня мучают галлюцинации, но, в тысячный раз протерев глаза, я снова увидел ту же картину: женщина средних лет держала одной рукой за волосы медсестру, в то время как другая методично била ее в основание черепа. После третьего или четвертого удара там что-то немелодично хрустнуло, и девушка безвольной грудой осела на пол. От шока я ничего не мог сделать и столбом стоял на месте и даже не пошевелился, когда эта безумная маньячка подошла ко мне вплотную.

— Третий знак… Лекарь лечит лекаря… Ты тот, кто нужен, — с этими словами она резко наклонилась ко мне и впилась своими губами в мои.

Я почувствовал, как по всему телу побежали маленькие электрические разряды, и еще как будто у меня забирают что-то очень важное. А затем со всех сторон полез какой-то тягуче-серый туман, и я, словно растворяясь в нем, оказался везде и нигде.

Ура! Вот уже шесть часов, и можно бросить опостылевший планшет и мышь и спокойно валить домой. Быстро собрав нужный хлам в сумку, я, вырубив комп, вышел из офиса. К вечеру распогодилось, и шедший весь день дождь закончился. В небе плыли легкие облачка, и теплые лучи заката играли на моем лице. Улыбаясь самому себе, я с легким сердцем зашагал по направлению к дому. Почему-то в этот вечер не хотелось трястись в душной маршрутке и чувствовать со всех сторон эманации усталости и злобы. Лучше вот так, пешочком, через парк, воздухом подышать. Вздохнув полной грудью, я даже слегка замедлил шаг, чтобы подольше насладиться негаданной прогулкой. Навстречу мне дул слабый, приятный ветерок, и на душе было тепло и спокойно. Вдруг захотелось идти чуть ли не вприпрыжку. Я еле утихомирил это ребяческое желание, но улыбку с моего лица уже ничего не могло стереть.

— Молодой человек! — услышал я за своей спиной.

Я, замедлив шаг, неторопливо обернулся. Ко мне, ковыляя и еле переставляя ноги, шла какая-то неряшливо одетая женщина в преклонных летах. Судя по ее виду, она явно была не в своем уме. Да и помыться ей не мешало, — подумал я, когда она подошла ближе. Видимо, будет сейчас милостыню просить, — решил я.

Но, обманув мои ожидания, она, угодливо заглядывая в мои глаза, произнесла.

— Я могу предсказать твое будущее, мальчик.

— Извините, я спешу! — попытался отмазаться я. Не хотелось портить хорошее настроение какими-то безумными бреднями. Но назойливая старуха не отлипала от меня. Что-то бормоча себе под нос, она чуть ли не кругами начала ходить вокруг меня. Наконец, мне это надоело, и я прямо спросил ее, сколько ей нужно денег, чтобы она отвалила. Словно не услышав мой вопрос, она продолжала что-то настойчиво бормотать себе под нос. Чуть наклонившись к ней, я с трудом разобрал, что она шептала.