Народу в храме — не протолкнуться. Все хмурые, сосредоточенные, с опущенными головами, как будто умер у них кто. И все молчат. Только батюшка — толстый, с бородой веником — бормочет. Что-то там про кесарево, про Бога. Подхожу к женщине, которая свечками торгует, говорю:

— Дайте вот эту, — молчит. Думаю, глухая, наверное. Громче говорю, кричу почти. — СВЕЧУ ВОТ ЭТУ ВОТ ДАЙТЕ!

Проще самой взять. Наверное, у них в храме самообслуживание. И чего глухих, спрашивается, продавцами брать?

Добыла я свечку. Осталось только воткнуть. Проталкиваюсь сквозь толпу к подсвечнику. Все как истуканы стоят. Бабки шикают: «Тссс, тише». Другая бы растерялась, но мне не привыкать. Я с детства в метро езжу. Локтями работать умею.

Пробралась к подсвечнику. Тут другая беда — воткнуть свечку некуда, а время поджимает. Да и от ладана голова разболелась. Больно он вонючий. Но я не лыком шита. Выдернула чужую свечку, свою вставила. Всем надо! Перекрестилась левой рукой — левша я! — и назад продираться.

Выскочила на улицу. Хорошо так стало, свободно. Душе, что называется, петь хочется. Любуюсь небом лазурным, маме звоню:

— Ну, всё в порядке, мама! Я была в храме…