Регина подавила вздох. Это нудное дело совершенно вылетело у нее из головы. Теперь она уже не могла дать себе пощады, надлежало взять ноги в руки и тащиться в нотариальную контору, чтобы получить свидетельство о праве наследования. Если бы на этом все и кончилось! Нельзя допустить, чтобы дом покойной тетушки пустовал просто так. Предстояла обременительная процедура продажи недвижимого имущества. Делалось страшно: объявление в газете, письма заинтересованных в покупке людей, бесконечные поездки за шестьдесят километров в поселок, где ей придется торчать в пустом доме и дожидаться потенциальных покупателей — естественно, кто-то из них не приедет или явится, проклиная дорогу, с огромным опозданием. И тогда разыгрывай приветливость да хвали на все лады свое наследство, так что уши вянут, — должен же хоть кто-нибудь клюнуть на крючок и избавить Регину от этой обузы. Вдобавок ко всему Регина и понятия не имела, сколько просить за дом. Даже всегда готовая помочь Мари не сумела бы ничего посоветовать. Говорят, где-то действуют самозваные маклеры, только у этих посредников нет контор с вывесками, по которым можно было бы их отыскать. Запросто нарвешься на какого-нибудь жулика. Процесс купли-продажи выльется в неуклюжее дилетантство, как вообще всякая самодеятельность. В век избытка информации человек беспрерывно ощущает острую нехватку необходимых ему сведений. Тетушкин дом наводил страх. Для дальнейших действий не виделось ни единой отправной точки.

А вдруг все решится иначе? Может, за последние полгода кто-нибудь явился в нотариальную контору и доказал свое право на имущество покойной тети? Только кто бы это мог быть? Тетин единственный сын давным-давно погиб, не успев обзавестись наследниками.

Подобно всем людям, Регина тоже жила в конкретном материальном мире, и ей пришлась бы кстати кой-какая приличная сумма. Она не была лицемеркой, чтобы отказываться от денег, однако предстоящая процедура ее угнетала, ибо у нее отсутствовал талант барышника. Мурашки бежали по спине, когда она представляла себе, как открывает незнакомым людям двери и расхваливает дом. В любом случае через дом пройдут десятки людей, прежде чем объявится будущий хозяин. Естественно, покупатель считает своим священным долгом сбивать дену, так уж заведено, запрашивают всегда больше. Потом покупку обмывают, а ты, будь добра, покорно сиди да беседуй с совершенно чужим человеком. Но прежде всего Регина должна будет убрать скопившиеся в доме за полгода пыль и паутину, протопить печи — выстуженный сарай никого не побудит выложить на стол пачку денег.

Под тяжестью забот Регина совсем сникла. Одно-единственное слово из записной книжки будто обухом по голове огрело.

До сих пор, в силу обстоятельств, Регина жила скромно. Бережливость постепенно вошла в привычку. К тому же чем меньше вещей и чем меньше денег, тем спокойнее жить. Не было надобности бояться взломщиков или оснащать дверь дополнительными запорами. Не требовалось страховать свое имущество. Сводить концы с концами в доходах и расходах она умела. Обычно с осени начинала откладывать деньги на будущее лето, чтобы потратить их в отпуск. Весной, вскоре после похорон тети, Регина поехала туристическим поездом в Среднюю Азию. По возвращении ей удалось получить в Пярну койку в школе. Как правило, она являлась только ночевать в неуютную классную комнату, где проживали восемнадцать женщин. Регина старалась спозаранку улизнуть из своего временного пристанища, удирала, прежде чем разражалась бабская болтовня, ей не запомнилось даже лицо спавшей на соседней койке женщины. Регину вполне устраивало то, что она приучила себя к нетребовательности, ибо те, кто довольствуются малым, умеют не скулить, когда находит хандра. Поскольку она не любила обременять других своими заботами, то всегда легко находила себе компанию, стоило лишь захотеть. Не потому ли Тийт и отверг ее, что самостоятельность и независимость Регины смущали его. К любой добродетели непременно прилагается изъян.

В те дни, когда душу наполняла свинцовая тяжесть, приходилось закалять себя одиночеством. В трудном положении помогало простое самовнушение, которое действовало утешающе: это еще ничего, может быть и хуже. Пусть Тийт не думает, будто Регина станет из-за него отчаиваться!

Мужчины появляются и исчезают, заботиться следует лишь о собственном «я». Хотя бы с помощью снотворного. В дальнейшем Регина будет, во всяком случае, умнее и к любым пилюлям станет относиться с еще большей предосторожностью. У нее опять прибавилось опыта.

В прошлом все было проще. До Тийта Регина встречалась с Роландом. Когда они стали надоедать друг другу, автоматически включился как бы некий разъединяющий механизм, который почти незаметно развел их, и всевозможные осложнения сами собой отпали. Постепенно и совершенно безболезненно этот мужчина ушел из памяти Регины. Теперь приходилось напрягать воображение, чтобы представить образ Роланда. Ах да, вот и вспомнился связанный с ним незначительный факт. Однажды Роланд сказал, что он развелся со своей женой потому, что та во все возрастающих дозах начала употреблять снотворное. Порой по ночам ему бывало жутко: рядом с ним в постели лежал теплый труп. Делай что хочешь, но разбудить жену оказывалось невозможным. Чем больше таблеток она глотала, тем призрачнее становилась их жизнь. Наконец жена стала ложиться по вечерам в постель с маленьким пейзажем в руках. Ночь напролет она держала его стоймя на груди, словно разглядывала сквозь опущенные веки невзрачно выписанную рощицу и домик под соломенной крышей.

Регина тогда посмеялась — а как иначе реагировать на странноватые истории, которые пребывали на грани истины и выдумки. В последнее время вообще вошло в моду обсуждать не поддающееся объяснениям поведение того или иного человека. Все больше плодилось доморощенных психоаналитиков. Разумный мир соединяли с островками таинственности, и окружающая жизнь начинала казаться пленительнее. Того и гляди, вскоре из тени забвения вытащат на свет божий еще и спиритизм, именно интеллигентные люди пытаются внушить себе, что процесс познания находится пока в зачаточном состоянии.

Регине следовало бы решительно взять себя в руки и постараться обрести душевное равновесие, однако она чувствовала, что мысли ее растекаются, как талые воды.

Возможно, с годами и ее защитные механизмы износились до того, что от пустячных ударов возникают перебои! Вероятно, и бывшая жена Роланда не удовольствия ради глотала таблетки, может, это свойственное нашему времени явление, когда люди без постороннего воздействия уже не могут справиться с собой.

У Регины не было эталона, с помощью которого она могла бы контролировать свои психические процессы и фиксировать отклонения. А если все в норме? Может, она до сих пор жила как автомат и теперь должна радоваться, что у нее обнаружились человеческие слабости. Или она начинает обретать зрелость?

Пока человек в состоянии утешать сам себя, дела еще не столь плохи.

Прошлой ночью, перед тем как погрузиться в глубокий сон, Регина испытала странное состояние, необычное ощущение счастья и покоя.

Неведомый город со всех сторон окружал высокую плоскую гору, будто море возвышающийся остров. Регина неслась над открытым плато и не могла оторвать взгляда от сумеречных улиц и площадей. Дома с еще темными окнами пылали розовым светом, будто от них исходило впитанное за день тепло солнца. На горизонте, на холмах, виднелись темные церкви, сквозь их окна просвечивало светлое небо.