Костя переполняемый злобой твердо шел следом. Другие враги в поле зрения не попадались. У старой чугунной батареи на полу лежала обнаженная девушка, та самая с фотографии. Ее запястья ублюдки примотали толстой проволокой к трубе отопления. Одну ладонь она освободила, содрав с нее кожу и сейчас рвалась в попытках вытащить вторую, с ненавистью глядя на забившегося в угол насильника.

Костя приблизился, наблюдая, как Рома истерически впихивает патрон, а следом за ним второй. Вот уж действительно идиот. С такого расстояния он бы и одним выстрелом не промахнулся, но его видать, переклинило от ужаса. Взмахнув топором, Костя выбил обрез, который отлетел к стене. Дохлый заскулил от боли, прижимая к себе переломанную конечность.

– Что ж вы за мрази такие?
– Костя не узнавал свой голос, захлебывающийся от гнева.

Девчонка все же вырвалась, подобрала обрез и так шарахнула из него, что сперва Костя подумал, будто она стреляет по нему. Но вопль Ромы внес коррективы, картечь угодила точно в цель, разворотив живот. Жертва насильников навела оружие на Костю и тусклым голосом спросила:

– Где мама?

Костя покачал головой, догадавшись о ком она говорит:

– Ее больше нет.

– Ясно. Убей его... Потом...
– она мотнула подбородком в сторону корчащегося Ромы и без колебаний выпустила второй заряд себе в лицо, прежде чем Костя понял, что она собирается сделать.

Сильно захотелось курить. Во всей этой суматохе он и забыл о пагубной привычке. Выглянул в окно. Мертвяки у остановки все еще копошились. Не то чтобы они очень упорные, скорее всего не слышали выстрелов, иначе не пропустили бы такое веселье.

– Эх, скормить бы тебя этим тварям. Живьем, - мечтательно сказал Костя.

– Не надо...

– Надо, Рома... Надо!
– и Костя снова взмахнул топором.

Зарина и Тимур сидели, обнявшись и глядя, как стекло на двери постепенно покрывается сетью трещин от непрекращающихся ударов хаотиков. Солнце село и Москву окутали серые сумерки. Неподалеку автоматически загорелась вывеска круглосуточной аптеки, которую не успели разграбить мародеры. Ни машин, ни прохожих, улица была пустынна. В доме напротив не горел свет. Неизвестно, покинули его люди, или просто старались не привлекать внимания мертвецов.

Вдруг в окне первого этажа мелькнул смутный силуэт, а потом кто-то выпрыгнул наружу и пошел прямо к остановке. По мере его приближения Зарина узнала в нем того самого парня, который хотел их выручить. В одной руке он держал окровавленный топор, а в другой обрез ружья. Стрелять он не стал. Хаотики бросились на него и он встал так, чтобы один закрывал второго. Раскроил череп первому и ногой оттолкнул его на другого, повалив их на асфальт. Не давая мертвецу подняться, он окончательно угомонил и его одним точным ударом. Все случилось настолько стремительно, что Зарина все еще пребывала под впечатлением схватки, когда парень постучал по стеклу, показывая, что они могут выйти.

– Спасибо вам! Спасибо!
– она расплакалась от счастья.

– Давай на "ты". Меня Костя зовут, - представился он.

– Меня Зарина. А это Тимур.

Костя пожал мальчику руку, как взрослому и обратился к ней:

– Вы в порядке? Надо бы в аптеку зайти. Лекарства какие-нибудь взять. Меня немного зацепило.

– Да, хорошо. Я на медсестру училась, сейчас найдем что-нибудь.

В аптеке они не стали задерживаться. Разжившись бинтами, перекисью, антибиотиками и обезболивающим, покинули сверкающее, как новогодняя елка здание.

На ночлег остановились в магазине спорттоваров, а заодно переодеться в более удобную одежду. Договорились дежурить в две смены. Зарина обработала раны и предложила Косте первому заступить на пост, чтобы самой караулить в тяжелые предутренние часы. Пока девушка укладывала племянника, он объяснил, что оружие просто заклинило и его легко привести в боеспособное состояние, банально передернув затвор. К сожалению, в магазине "вала" осталось всего одиннадцать патронов.

Они разговорились и выяснилось, что Зарина его землячка, тоже родом из Новороссийска. Оба искренне порадовались такому совпадению и решили теперь добираться вместе. Когда Тимур уснул, Зарина рассказала Косте про Сафара, тот помрачнел и пообещал, что никому не даст их в обиду. Посоветовал набираться сил перед тяжелым днем и занял позицию у витрины, переключив автомат в режим стрельбы одиночными.

Начинало темнеть, когда Геннадий и Галина вышли наконец на шоссе, которого так избегал Костя. По прямой идти было гораздо легче, чем петлять по бесконечным лабиринтам московских улиц. Угрызений совести они не испытывали. Подчиняться какому-то придурку, который считал себя главным из-за того, что в его руках гвоздемет, было ниже их достоинства. Парочка прошла всего пару сотен метров, когда от АЗС к ним устремилась огромная свора хаотиков.

Вступать в бой с такой оравой они не стали и бросились бежать. Тощая Галина вырвалась вперед и задыхающийся Геннадий заорал:

– Стой! Подожди меня!

Она на секунду обернулась, испуганно оглядела догоняющую толпу, а потом толстого неповоротливого Гену. Испуг сменился довольной ухмылкой.

– Сука!
– Геннадий захлебнулся слюной, закашлялся.

Тут он вспомнил про нейлер в своей руке и стал беспорядочно стрелять по убегающей подруге. Наконец один гвоздь достиг цели, глубоко пробив бедро оторвавшейся стервы. Галина закричала от боли, запнулась и покатилась по асфальту. С трудом поднялась и хромая попыталась бежать, но Геннадий добавил ей еще пару гвоздей в другую ногу и обогнав ее, больше уже не оборачивался. Она обреченно завыла, проклиная его, но вскоре крики оборвались. Хаотики достали ее.