Последний раз я ела три дня назад. Моим ужином были протухшие объедки, найденные в одном из мусорных бачков, вблизи одной из убогих забегаловок трущоб.

Практически целый, но покрытый плесенью сэндвич… За право обладать которым я подралась с бродячим псом, заработав несколько приличных укусов в области запястья. А пёс, в свою очередь, заработал несколько сильных ударов металлической крышкой мусорника по черепушке, после чего, трусливо поджав хвост, быстро «смысля» с места сражения.

Кажется, я выбила ему глаз.

Этим варварством я не гордилась. Но когда испытываешь ни с чем ни сравнимый голод… похер становится абсолютно на всё.

Почему раньше не додумалась нож достать? Нужно было просто прирезать. Ибо это всё-таки, как-никак, но бесплатное мясо на неделю.

Чёрт!

Вот ведь безмозглая!

Собаки, как и любые другие животные в наших мусорных краях — большая редкость. Их лопают как плюшки за обедом. А эта псина, вероятно, либо из какого-нибудь трактира сбежала, либо из постовой зоны, охраняющей территорию трущоб. А может, какой-нибудь маленький ребёнок у мамочки выклянчил. На что та, чтобы порадовать своё единственное и драгоценное чадо, хорошенько хуёк соснула. Одного из постовых головорезов.

После драки с псиной я жутко боялась, что подхвачу бешенство. Но судя по всему, собака была ухоженной и даже с ошейником.

Точно сбежала…

Прошло уже пару дней после того ужасного случая. Слава Богу, меня не трясло, пена изо рта не валила, да и на людей я не кидалась. Но раны от укусов начинали гноиться.

Естественно.

В такой-то антисанитарии…

Денег на лекарства не было. Просто промыла и перевязала чистой тряпкой. Но всё равно не помогло. Место ранения заметно посинело и с каждым днём саднило всё больше и больше.

***

Осталось несколько кварталов до пекарни. Я оборачивалась на каждый малейший шорох, страшась того, что какая-нибудь обколотая пьянь выскочит из темного переулка, отнимет мою драгоценную выручку и в качестве приятного бонуса полакомится нетронутой плотью.

Как говорится, то, о чём думаешь — сбывается.

За долю секунды до того, как на меня полетел водопад из помоев, выплеснутый с верхнего этажа пятиэтажной фавелы, я всё же успела отскочить в сторону. Заприметив случайного прохожего, невольно попавшего под раздачу, проститутка с тазиком, чьи ярко выкрашенные волосы были нашпигованы бигудями, выругалась так грязно, словно это я её шлаком окатила, а не она меня.

Похоже, в этом районе не было системы канализации. И туалетов, соответственно, тоже. Поэтому рабы испражнялись прямо на улице, просто выплёскивая содержимое «унитазов» на проходящий мимо сброд.

Никого это не заботило, что в один миг прямо на голову может свалиться чьё-то дерьмо. Люди привыкли. Люди смирились. И не желали идти против власти… Вероятно, подобная жизнь их вполне устраивала.

Трущобы делились на «зоны»: низшую, среднюю и премиум класса. Мы жили на границе низшего и среднего сектора, в бетонном бараке без окон, с одной комнатой.

Отец собирался пристроить наше «счастливое» семейство в фавелы, в «средний класс», где я, собственно, в данный момент и находилась, двигаясь в сторону пекарни, но ему не хватало выдержки. Он сдался. Скапустился. И откинулся. Так и не осуществив обещанное.

Но самыми «элитными» апартаментами считались многоэтажки класса «люкс» в секторе «один», где было чисто, уютно и относительно безопасно. Проживали там в основном рабочие, которые с утра до ночи вкалывали на ювелирных фабриках, или же «элитные шлюхи».

Эта зона надёжно охранялась. Допуск осуществлялся по специальным пропускам. Господин Дамир внимательно следил за здоровьем рабочих «класса люкс», остерегаясь какой-либо заразы, которую носил в себе каждый второй трущобный «мусор». Поэтому главный ублюдок так лихо трясся за своё здоровье и здоровье клиентов, не допуская к работе на заводах (или тем более на кухнях), сброд из «низшего класса». Тиран боялся подцепить какую-либо заразу и заразить своих многоуважаемых заказчиков. Поэтому перед началом рабочего дня каждый из невольников проходил предварительный медосмотр с дезинфекцией.

***

Показав средний палец шалаве с бигудями, я со всех ног бросилась наутёк, петляя между темными переулками, пока не выскочила на дорогу.

Как вдруг...

Яркий свет фар резко ударил в глаза, ослепив до потери ориентации, так неожиданно, что я даже не сразу ощутила острую боль в животе, когда налетела на нечто холодное, скользкое, и как камень твёрдое.

На улице моросил мелкий дождь. И от этой поганой погоды я, кажется, ослепла. Поэтому и не увидела чертов автомобиль. В висках противно пульсировало, тело подбрасывало от кошмарной боли, а в живот будто всадили острый кинжал, который медленно и мучительно прокручивали изнутри.