Шрифт:
– А вот и мы! – раздался в прихожей голос Михаила, и Наташа помчалась встречать мужа. Вот кого она сейчас хотела видеть, всё рассказать, прижаться покрепче, разделить случившееся с близким ей человеком. – Наташка, родная, извини, раньше никак не мог. Было несколько сложных операций, но вроде я молодец! Ты меня по телефону здорово напугала, и я ничего не понял толком. Сейчас помоем руки, пройдём в кухню на утренний чай, и ты мне всё спокойно расскажешь. Но сначала покажи мне срочно сына. Гриша, ау, папа пришёл.
– Мишенька, он на прогулке с няней. Ты не встретил их во дворе? – Наташа уже легко повторяла этот бред…
– Ты с ума сошла? Ребёнку пару часов от роду, а ты его во двор? – Миша стал пунцовым от гнева. – Нет, ну ты… вообще…
На шум подтянулись Мишины родители, обняли сына.
– Вот и мы говорим, что рано ещё на улицу его выносить. Там ветер, микробы и всякая дрянь.
– Да, жёнушка, тебе точно нужна помощь специалиста. Совсем что-то с головушкой бо-бо, – подлил масло в огонь заботливый муж. – Кстати, я не представил вам своего друга и в некотором смысле коллегу, – он указал на мужчину, который пока ещё молча снимал куртку и туфли, примеривал Мишины домашние тапки.
Тут Наташа заметила, что к запахам дешёвого одеколона и сердечным лекарствам добавился аромат хорошего коньяка, исходящий от вновь прибывших мужчин.
– Знакомьтесь – Яков Брунштейн, врач-психотерапевт, учитель Кашпировского и Чумака, главный по мозгам и их отсутствию, – переодеваясь и заметно покачиваясь, ораторствовал Михаил Шумаков, врач-хирург высшей категории, вернувший сегодня ночью к жизни нескольких своих пациентов. – Мы, Яшины друзья, называем его брунштейн, и я вам скажу, есть за что. Этот самец, – прости, друг, – будучи талантливым мистификатором, убеждённым холостяком и, как все психотерапевты, немного раненым на голову, распространил о себе слух, что от него рождаются исключительно гениальные дети обоих полов.
Яков слушал эту басню уже не впервые и снисходительно улыбался.
– Он тут вычитал, – продолжал Михаил, – что согласно Книге мировых рекордов Гиннесса, самым плодовитым отцом в истории считается султан Марокко Мулай Исмаил ибн Шериф, правивший с 1672-го по 1727 год. По свидетельству французского дипломата Доминика Бюно, у султана уже в 1704 году было более 1000 детей от четырёх жен и пятисот наложниц. Так вот Яша решил его переплюнуть. Говорит, я больше «настрогаю», сил и времени хватит. И теперь к Яше предварительная запись от желающих иметь в детской комнате исключительно Эйнштейнов, Моцартов или Пушкиных. Я тут случайно слышал из его громкой телефонной трубки, ему одна дама говорит: «Яшенька, голубчик, буду вечером. День для встречи очень благоприятный. Так вы уж постарайтесь, сделайте мне Дениску, чтоб непременно Мацуев был. И с фамилией проблем особых не будет, у меня муж – болгарин Цуев».
Наташу трясло и качало. Не такую помощь она ждала долгих девять часов. Ей хотелось разрыдаться, кричать от беспомощности и усталости, но она взяла себя в кулачок и тихо сказала:
– Миша, Яков, родители, пойдёмте на кухню, посидим, попьём чай и поговорим. Мне есть что вам всем рассказать.
09.42
Её никто не перебивал, не вставлял вопросы и комментарии, слушали молча, спокойно, забыв про остывший чай. Телефоны не звонили, мебель не скрипела, вилки не стучали…
Потом минут пять сидели в абсолютной тишине, и каждый пытался понять реальность сказанного и думал, как быть дальше. Первый вопрос прозвучал от Якова:
– Наташенька, милая, простите за бестактность. Вы не сделали фото про то, как Гриша рос у вас на глазах? Я так прикинул, он ведь за каждые двадцать минут на год старше становится. Это сейчас он Мишкин ровесник точь-в-точь. Вот дела!
Наташу словно током ударило! А действительно! Ведь у неё в руках всё время был гаджет. Она отрицательно покачала головой.
– Наташка, милая, прости, я думал, что ты немного «тукнулась» от родов и твоему сознанию нужен проводник, вот даже Якова попросил съездить со мной, – Миша был в испарине и с пятнами на лице. – А помощь нужна, оказывается, нашему сыну. Кстати, где он сейчас на самом деле?
Наташа набрала номер Ларисы, но связи с ней не было.
09.48
– Гриш, у меня сейчас подруга в Турции, а ключи от её гнёздышка у меня. Тут близко. Стёпу в школу доставили, продукты позже купим, – Лариска посмотрела любимому в глаза и поцеловала его так, что вариантов выбора у Григория не осталось. – Ты чего такой серьёзный сделался за пару последних часов. Как будто старше стал, мудрее. Вот даже волос седой вылез над ухом. Сейчас доберёмся до «лёжки», я тебе его вырву.
– Только давай пешком пройдёмся, мне так всё интересно смотреть. На улицы, на людей, на машины.
– Нет, ну ты точно начал чудить, – расхохоталась Лариска и выключила телефон.
Не случилась страсть «первого раза». Куда-то делась яркость и насыщенность чувств, что-то было не так, словно в том сюжете, который Григорий видел ночью на компьютере отца. Лариса мастерски довела и себя, и Гришу до физиологического окончания задуманного, но тоже заметила некоторую холодность партнёра.
– Григорий, вы меня разлюбили? – тоном тургеневской барышни спросила она, стоя в театральной позе, но без одежды.