– Поехали.

Автомобиль отъехал от подъезда госпиталя, из которого вышел полковник Иннокентий Павлович, прикурил папиросу и с самодовольной улыбкой на лице пошёл по дорожке, проходившей от подъезда в парк.

1920 год. Лето.

Прошла неделя с того дня, когда Ульяна приступила к своим обязанностям медсестры по лечению раны генерала Шатрова. Влюбился усатый генерал как мальчишка в юную прелестницу и возил её с собой даже на военные позиции. Один раз даже бал дал ради неё в доме у полковника Сычёва.

Ульяне Шатров нравился, но она понимала, что гражданская война, в конце концов, подытожит отношения между людьми и, что власть Золотых погон обречена, будет на провал. Умная девушка была она, дальновидная. С генералом она держала себя вежливо, но не выказывала ему никаких лишних знаков внимания и не давала повода себя скомпрометировать для более близких отношений, хотя и видела прекрасно, что Шатров от неё без ума. Что была у него семья, она знала, и хотелось ей только одного, оставшись последней представительницей своего рода не дать угаснуть ему и оставить память корнями в будущем ребёнке от знатного рода царской крови.

На дворе стоял чудесный тёплый вечер. Ульяна в доме полковника Сычёва, в кругу их семьи, с генералом Шатровым ужинали в гостиной комнате. Жила семья Сычёва в достатке, с серебра ела и пила из фарфора. Женат был полковник на особе дворянского происхождения Кире Александровне, женщине строгого типа характера и чопорной до нетерпения. От брака у них родился поздний ребёнок, сын Алёша, которого они величали Алексом на иноземный манер. На ту пору мальчику исполнилось три года.

Алекс, сын Сычёва сидел на детском стуле за столом между своей матерью и гувернанткой Маняшей, капризничал по-детски, а взрослые вели непринуждённую беседу, прислуга подавала кушанье.

Сычёв откушал с вилки кусочек мяса и произнес, обращаясь к Ульяне:

– Вы Ульяна всю неделю заботитесь о нашем Григории Петровиче. Сопровождаете его превосходительство, как личный адъютант. Не боязно ли вам? Время военное всё-таки.

– Григорий Петрович уже на поправку пошёл. Я при нём сегодня последний вечер нахожусь, а завтра вернусь обратно в госпиталь, – ответила Ульяна.

Шатров выглядел, как побитая собака, от того, что любовь к Ульяне его совсем съела. Девушка себя вела исключительно, как леди и не давала ни малейшего повода на возможность признание его чувств к ней. Он вздохнул и, приводя свой внешний вид из упадка в бодрое состояние, произнёс:

– Между прочим, отец Ульяны, Мэрген Хасагутов служил при штабе его превосходительства адмирала Александра Васильевича Колчака, в чине штабс-капитана.

Ульяна вздрогнула и с какой то благодарностью во взгляде посмотрела на Шатрова, а тот, уловив резкое изменение в её состоянии, понял, что нашёл ниточку к ней, чтобы как-то сблизиться. И этой ниточкой был её отец, памятью о её роде-племени и Шатров продолжил:

– Её отец в Иркутске оставался с Адмиралом Колчаком почти до последнего его дня. Погиб геройски.

Сычев, проглатывая кусочек мяса, сделал сочувственное лицо и выразил соболезнование по этому поводу:

– Печально всё закончилось. Я искренне вам соболезную Ульяна. Что поделаешь? Сейчас война. Вы, я смотрю, выказываете солидарность нашему движению, участвуя в нём сестрой милосердия?

– Да, ощущаю свою причастность к происходящим событиям, пусть даже стою у самого края военных действий, – ответила Ульяна. – Хочу понять, почему мой отец оставался до конца преданным своему адмиралу.

Сычёв вообще-то был не злобный, но прагматичный и циничный человек. На своей службе у генерала Шатрова он заработал прилично, дружил с Шатровым. Они прекрасно ладили по службе, да вдобавок, бывало, тайком проводили вместе вечера в обществе сельских женщин с уклоном лёгкого поведения. Да в то время, да и в том месте, где они находились нужда, и голод позволяли делать с народом за сытную жизнь что пожелаешь. Но вот после встречи Шатрова с Ульяной Сычёв приметил, что генерал стал озабоченным в плане неё.

Алекс уже был сыт, капризничал за столом и Кира Александровна, сказала гувернантке:

– Маняша, мы кушать закончили. Отведите Алекса в детскую. Я сейчас приду вслед за вами.

Маняша сняла мальчика со стула на пол и, поставив его на ноги, согласилась:

– Как прикажите Кира Александровна.

Взяв Алекса за руку, она позвала его:

– Пожалуйте Алексей Леонидович в детскую. Я вам лошадку вашу поставлю, и вы её кормить будете.

Алекс маленьким был, а норов дерзкий имел, капризный. Он подбежал к Ульяне и уткнулся носом в её колени, на что Ульяна погладила его по голове, поцеловала в ушко и ласково на распев произнесла: