Шрифт:
Вернувшийся из похода Панфилов, увидев мешки с тушками, свистнул и спросил:
– И сколько же вы за четыре часа набили?
– Сорок три,- ответил Жух.- Организовали поток. Я ловил косых, а Геннадий и Левко свежевали. Сто кило мяса.- Он обратился к Сашке:- Там надо ещё сотни две выкосить, расплодились сильно в этом году. Пока я с обходом ходил, аж шесть штук лис приметил. В засадах лежат в ожидании.
– А ловили как?- Панфилов взял верхнюю тушку за ноги.- Пожалуй, до трёх кило.
– Да нет,- разуверил его Жух.- Два, но все один в одного. А ловил обычно, за уши и башкой о бревно. Я ведь не дед Мазай.
– Пешков рад будет, наверняка,- предположил Панфилов.
– Ну, радости он, положим, не выразит особой,- Сашка водрузил на огонь казан под уху, Евстефеев притащил рыбу.- Но сухо поблагодарит.
– На муку сменяем,- заверил Жух.- Фунтов сто возьмём с него. Мясо мясом, а без хлеба, труба. Сделка выгодная обоюдно.
– Бартер,- подвёл итог Сашка.- Всё, мужики, готово. Мойте грабалки и садимся обедать, ждать некого.
По окончании обеда Панфилов спросил:
– Что сейчас делать?
– Имеете предложения?- вопросом ответил Сашка.
– Нет, но что-то вы, наверное, делаете?- в Панфилове проснулся дух деятельности, но Сашка его разочаровал.
– В этом вопросе мы не отличаемся от мужской части населения земли. Как все, спим. Придаёмся лени, для хорошего усвоения пищи,- и стал устраиваться.- Хозяйские полномочия сдал. Кто ужин готовит?
– Я берусь,- поднял руку Жух.- Картошка ещё есть?
– Есть,- ответил Сашка.- В ящике.
– Два вида зайчатины,- предупредил Жух присутствующих.
– Значит, говорите пройтись лучше перед ужином, для аппетита,- пробормотал Панфилов и стал располагаться.
– Не просто пройтись. Дровишки подсобрать для ночного костра,- сказал Левко.
– Это само собой,- кивнул понимающе Панфилов.- Разве это работа?
Глава 8
Все разлеглись, и Сашка задремал. Болтать не хотелось, да и никто не лез с вопросами. Левко и Гунько оказались рядом, и между ними завязалась тихая беседа, в ход которой никто не вмешивался, но все слушали внимательно.
– У тебя родители есть?- спросил Гунько.
– Были, конечно, но кто, не знаю,- отвечал юный бандит.
– А не интересно узнать, кто?
– Мне самому?
– Да.
– Мне, нет.
– Совсем, совсем?
– Ни капельки.
– Всё-таки отец, мать,- настаивал Гунько.
– Бабки, дедки,- вторил ему в унисон Левко.
– А почему?
– Родословная, конечно, вещь нужная. Вы этим интересуетесь?
– Примерно.
– Тогда встречный вопрос. Вы своих предков помните? И до какого колена?
– Бабок обеих, деда одного, прадеда одного,- стал считать Гунько.- Всё, вроде.
– Не густо,- констатировал Левко.
– Я же из простых. Это князья и графы родословную вели.
– Стало быть, вы из рабоче-крестьян?
– Почти. Одна пара, бабка и дед – крестьяне. Одна бабка из мещан. Прадед, точно знаю, печник был хороший, столяр.
– Определим в ремесленники.
– Можно, пожалуй.
– О прошлом своего рода вы знаете не много. Допустим, я нахожу мать и отца. Предположим, что мать, потому что проще, ибо искать отца сложнее. Мать могла и не знать, кто был отцом, это я из худшего варианта исхожу.
– Согласен.
– Она мне назовёт тоже свою мать, в лучшем случае, в худшем – она сама детдомовка, как её блудный сын, то есть я. Всё, на этом цепочка рода в глубь прервётся.
– Логично.
– Берём крайний лучший вариант, в который я не верю. Я потерялся, причину не называем. Знаете, как бывает: оставила в коляске, зашла в магазин, вышла, а уж нет ребёнка, барыги унесли, за банку вина продали побирушке, та ходила, носила, а потом сдала в приют, когда подрос.
– Это запросто.
– Припустим, меня украли из хорошей семьи, прекрасной, интеллигентной и так далее. Все в слезах и соплях от моей пропажи, одним словом, горе.
– Смеёшься надо мной, стариком?
– Ну, что вы! Играю роль. Вы же сами просили.
– Понял, сразу не смекнул.
– Вот я их нахожу. Маму, папу. По годам живы бабушки и дедушки, и даже, возможно, пра-, прародственники.
– Видимо, так.
– Они меня тискают, обнимают, ласкают: сладкий ты наш, родненький, где же ты скитался, на конфетку, птенчик ты ненаглядный. А я им? Ну, они люди интеллигентные ведь. Так вот я им: мамаши, папаши, слёз не лейте – не достоин. Где и что, не могу сказать, если будете настаивать – расскажу, но предупреждаю: приготовьте валидол, хотя они уже при нём. Или он при них. Наивные люди, сказывай, говорят, мы на всё готовы, всё примем. Счастье-то какое, говори. А я им перечисляю, что знаю, что умею, чем владею. Они с широко раскрытыми ртами, с глазами навыкате с интересом и вниманием слушают. Я, как пионер, навытяжку, то бишь по стойке смирно, и им всё докладаю. В конце рассказа достаю два пистолета, кладу на стол и под их неясные взгляды: "это что?", добавляю: мафиозо я, убивец, на мне столько-то душ загубленных висит.