Со “стихами о Прекрасной Даме”.

Но, смотря в нее, все “видят фигу”

И готовы чувствовать себя в Бедламе.

Далее он намекнет сыну, что известностью своей тот обязан “профессорскому имени” отца, и заключит:

Не доверяя распродаже —

При репутации своей

(Довольно скромной, темной даже),

“Спешу” отправить — сто рублей.

Сын вежливо, но твердо ему ответит:

“Мне странно, что Вы находите мои стихи непонятными и даже обвиняете в рекламе и эротизме. <…> В непонятности меня, конечно, обвиняют почти все, но на днях мне было очень отрадно слышать, что вся почти книга понята, до тонкости часто, а иногда и до слез, — совсем простыми „неинтеллигентными” людьми. Не выхваляя ни своих форм и ничего вообще от меня исходящего, я могу с уверенностью сказать, что, плохо ли, хорошо ли, — написал стихи о вечном и вполне несомненном, что рано или поздно должно быть воспринято всеми (не стихи, а эта вечная сущность). Что же касается „распродажи” в настоящем, то она идет, разумеется, „туго”, что, впрочем, я мог ожидать всегда и ни на какие доходы не надеялся.

<…> Раскаиваться в том, что книга вышла, я не могу, хотя и славы не ожидаю.

Еще раз большое спасибо за деньги. Будьте здоровы”.

Пять лет спустя, в декабре 1909 года, он приедет в Варшаву на похороны отца. Увидит его по-своему и по-новому:

Но разложенье — красота

Неизъяснимо победила.

Вечно неудовлетворенный отец воскрешен творческим взглядом сына.

“Печальная судьба отца и сына — жить розно и в разлуке умереть”, — сказано у Лермонтова. Но случаются и встречи за порогом смерти.

3. МЛАДЕНЧЕСТВО. СЫН И МАТЬ

Биба — так зовут его дома. Комната, где он родился, стала его детской. Окна глядят в тихий университетский двор. А из бабушкиной спальни — вид на Неву. Поставят Бибу на подоконник, и он глядит вдаль. Носится по комнатам, снует вверх-вниз по лестнице, соединяющей два этажа.

Тетя Катя встает позже всех. Раньше ей приносили Бибу по утрам в постель, она с ним играла. Научившись ходить, стал прибегать к ней сам. Садится на колени и рассматривает картинки с девочками в коротких платьицах, с цветочками в волосах. “Булиля”, — приговаривает в умилении. И сам — как девочка, в розовом батистовом платьице. Еще любит играть серебряными ложками.

Гулять его водят на Университетскую набережную, в ботанический сад — создание деда. Оранжерея, цветники, учебное поле. Кусочек природы в холодном городе.

А с полугодового возраста — Шахматово, “угол рая неподалеку от Москвы”. Биба живет с матерью в отдельном флигеле. Пользуется неограниченной свободой.

Весной 1883 года — путешествие в Италию с мамой, тетей и бабушкой. Триест. Поездки в открытой конке на пляж. По прибытии на конечную станцию он, как кондуктор, командует: “Ferma!” (“Стой!”). В дождливую погоду дома играет в конку с няней.

Во Флоренции его больше всего поражает бассейн с золотыми рыбками. Гуляет по саду среди мраморных статуй — в соломенной шляпе с широкими полями и первом синем костюмчике.

Наступает день отъезда. Сборы, хлопоты. Вокруг мамы вьется хозяйская дочка, девочка лет семи. Держит в руках маленькую дешевую картинку-иконку. Наконец вручает ее маме со словами: “Per Alessandro”. Оказалось — лик Богородицы. Детская святыня приедет в Петербург и пребудет там вечно, застекленная, на стене блоковской квартиры.

Имя флорентийской девочки — София.

Трехлетний Алессандро этого не запомнил. Умом. Но есть еще и глубинная память.

Бекетовский женственный клан, няня Соня и девочка София… Женственность, вечная и земная, русская и всемирная, окружает вниманием и заботой маленького человека, угадав в нем своего будущего певца, свой голос.

В двадцатом веке сложности человеческой натуры начали объяснять на основе учения Фрейда. Нелады с отцом и страстная привязанность к матери… Эдипов комплекс? В поэме “Возмездие” автор словно идет навстречу этой мифологеме и инсценирует эпизод нападения малолетнего сына на постылого и внутренне чуждого родителя: