– Везет тебе, - говорила Наташа, - ты обратно сваливаешь! А здесь - вообще кирдык, не веришь? Я вчера даже прокладок купить не смогла, ну, у меня началось, а я не купила раньше, дура, всегда легко было купить - и не нашла. Пришлось искать где-то дома вату, представляешь? Вату, как в школе! Ты ватой когда-нибудь подтыкалась?

– Я довольно взрослой уехала, - сказала Маша, - так что вполне успела.

– Ой, не говори, что ли, - запричитала Наташа.
– А какая у нас жизнь была! Я себе специально последний номер "Вечерней Москвы" оставила - чтобы вспоминать и плакать.

Таня, впрочем, плакала на самом деле. Выслушав Машину историю, она сказала, вытирая глаза бумажным платком:

– Вот как странно получилось. Он прямо от этой Даши, а я сидела, ждала на лестнице. Мне почему-то так захотелось его увидеть, словно чувствовала, что в последний раз.

Что-то щелкнуло у Маши в голове, и она спросила:

– Постой, когда ты к нему приехала?

– Часам к восьми, сразу после работы. А он появился только в девять, но я все равно ждала.

– Да нет же, - сказал подошедший Иван, - ты что-то путаешь. Абросимов говорил, ты приехала около двенадцати.

– Нет, я хорошо помню. В одиннадцать я уже была дома, ждала, когда Паша с дачи приедет.

– Это правда, - вдруг сказала Света, до того молча стоявшая к ним спиной.
– Сережа звонил мне в одиннадцать, говорил, ты только что от него ушла. Я тогда еще перезвонила тебе, и ты сняла трубку, а потом бросила…

– Да, правда, - тихо сказала Таня.
– Я забыла уже. А зачем ты звонила?

– Сказать, о чем мы говорили с Сережей. Он звонил мне спросить, правду ли ты рассказала, про то, как оно было той ночью.

– И что ты сказала?
– Все тот же тихий, выключенный голос.

– Сказала, что ты права. Что ничего более унизительного, чем та ночь, в нашей жизни не было. Что мы знали это всегда и поняли, когда посмотрели друг на друга утром. А он, если тебе интересно, ответил что-то вроде: "А мне казалось, это была ночь настоящей любви, без границ и ревности". Я рассмеялась и сказала, что он все-таки ничего не понимает в женщинах. Ведь правда, Таня, он совершенно не понимал.

И тут Таня подошла к Свете почти вплотную. Несколько секунд они стояли, глядя друг другу в глаза, в точности как Билибинов и Безуглов несколько дней назад, на том же самом месте - а потом обнялись.

Маша отвернулась: все вокруг занимались своими делами - читали новости на РБК, звонили знакомым, обсуждали, можно ли еще снять деньги с банкомата в здании Думы. Никто не обращал внимания на двух девушек, замерших посреди офиса.

– Постойте, - сказал Иван, - но ведь Абросимов точно видел, как ты приехала на машине в самом начале двенадцатого. Не могла же ты успеть из дома…

– Я никуда не уезжала ночью, - сказала Таня, и тут голос ее пресекся, она вырвалась из Светиных объятий и побежала по проходу.

Маша нашла ее в туалете. Прислонившись лбом к зеркалу над раковиной, Таня плакала. Маша обняла ее за плечи:

– Ну что ты?

– Я не была на машине в тот день, - сквозь слезы сказала Таня.
– Машину Паша брал, он ездил на дачу, к Светочке.

Маша все поняла. Вадим не видел, кто приехал к Сереже, но узнал машину и потому был уверен, что приехала Таня. Все эти дни никому не приходило в голову сравнить время и понять, что Таня, в самом деле побывавшая у Волкова в тот вечер, давно уже сидела дома, а на машине по пути с дачи приехал ее муж Паша Безуглов. Это он был у Волкова с половины двенадцатого до половины первого, в то самое время, когда Сережа был убит.

– Я никому не скажу, - прошептала Маша.
– Я все понимаю.

– Я знаю, - сказала Таня.
– Спасибо тебе.

Секунду поколебавшись, Маша сняла с пальца кольцо с хамсой и протянула Тане:

– Возьми. Говорят, оно приносит счастье.

Какая мне разница, думала Маша, в конце концов, это их дела. Но все равно, страшно подумать, что Таня до конца жизни будет жить с убийцей человека, которого любила больше всего на свете. Утром готовить завтрак, пить кофе в "Кофе Бине" и есть ланч в "Джонке", просыпаться вместе и вместе засыпать.

Они вышли из туалета и увидели Ивана и Пашу. У Паши было такое лицо, что Маша сразу все поняла.

– Маша, пойдем, - сказал Иван.
– Надо поговорить. Втроем. Продолжить старую беседу.

Таня чуть сжала Машины пальцы, а потом выпустила и пошла к своему столу. Иван, Безуглов и Маша направились в переговорную.

– Понимаешь, Маша, - сказал Иван, - той ночью Паша был на машине, он ездил на дачу. И, значит, он приехал…

– Я знаю, - сказала Маша.

– Ну да, - сказал Безуглов.
– Наверное, глупо отпираться. Это был я.