К слову сказать, современные подростки могут и без всякого обращения к великой культуре, и уж тем более к философии, прыгнуть с крыши, взявшись за руки, с гагаринским криком: «Поехали!» Именно это издевательство и пренебрежение вечными ценностями культуры не дают им никакой возможности появиться в философских трактатах, размышляющих о самоубийстве, тем более претендовать на место в перечне парадигм.

На первый взгляд совершенно непонятно, каким образом в хит-парад не допущены такие персонажи истории, как Иуда или Адольф Гитлер. Чего-чего, а земного бессмертия, которым наслаждаются эти типы, хватит не на одно поколение землян. И если следовать логике, например, Эмиля Дюркгейма и его классификации самоубийств, то к какому типу можно отнести смерть Иуды — к эгоистическиму, альтруистическому или аномическому? Конечно, продать Христа за 30 сребреников под силу только законченному эгоисту, но не альтруизмом ли руководствовался этот 13-й ученик Иисуса, глядя сквозь петлю на осине на толпы людей, окружавших место захоронения Учителя? Не утверждал ли он смертельным раскаянием неофита божественной природы Иисуса

Христа и его намерений? Не подвигнул ли он своим самоубийством к вере

в Христа новых людей?

Инженер Кириллов Федора Достоевского ближе и доступнее нам не только потому, что представляет собой национальную парадигму самоубийства.

В отличие от русского Вертера Михаила Сушкова или Александра Радищева, он открыл и парадигму для трагического революционного сознания, и потряс до глубины души не только отечественную, но и европейскую мысль XXвека.

«Сознать, что нет бога, и не сознать в тот же раз, что сам богом стал, есть нелепость, иначе непременно убьешь себя сам. Если сознаешь — ты царь и уже не убьешь себя сам, а будешь жить в самой главной славе. Но один, тот, кто первый, должен убить себя сам непременно, иначе кто же начнет и докажет? Это я убью себя сам непременно, чтобы начать и доказать. Я еще только бог поневоле и я несчастен, ибо обязан заявить своеволие. <...> Но я заявлю своеволие, я обязан уверовать, что не верую. Я начну, и кончу, и дверь отворю.

И спасу. Только это одно спасет всех людей и в следующем же поколении переродит физически (курсив мой. — С. Р. ); ибо в теперешнем физическом виде, сколько я думал, нельзя быть человеку без прежнего бога никак» [20] .

Кириллов открывает дверь самоубийству человекобога. Коммунизм — «коллективный человекобог» сметает в едином порыве старый затхлый мир разлагающегося трупа христианства. И все было бы прекрасно, если бы не злополучная эпидемия в массах…

В самом слове «эпидемия» заключается издевательство для высокой культуры индустриального мира. Во-первых, простой медицинский термин. Во-вторых, она обрушивается на общество, не спрашивая разрешения, например, у Высшей аттестационной комиссии. А в-третьих, «эпидемия» — очевидное зло, с которым предполагается неустанная борьба. Но главное как раз в том, что эта самая эпидемия, что-то совсем уж неподвластное человеку, затрагивает массы свободных индивидов, исторические действия и поступки которых должны быть направлены как раз на утверждение свободного человека, располагающего от начала и до конца собственной волей и полагающегося только на нее одну.

Собственно, на слове «эпидемия» пролегает водораздел между философской культурой, такой, какой мы ее привыкли воспринимать благодаря академической программе истории философии, и повседневностью. Перевести «эпидемию» самоубийств на язык цифр — задача гораздо более приземленная, чем утверждение собственного земного бессмертия.

«В Пруссии с st1:metricconverter productid="1826 г" w:st="on" 1826 г /st1:metricconverter . по st1:metricconverter productid="1890 г" w:st="on" 1890 г /st1:metricconverter . число самоубийств увеличилось в 4 с лишним раза (411%); во Франции — почти в четыре раза (385%) с st1:metricconverter productid="1826 г" w:st="on" 1826 г /st1:metricconverter . по 1888 г.; в немецкой Австрии с 1841 по st1:metricconverter productid="1874 г" w:st="on" 1874 г /st1:metricconverter . число самоубийств возросло в три с лишним раза (319%); в Саксонии с 1841 по st1:metricconverter productid="1875 г" w:st="on" 1875 г /st1:metricconverter . почти в два с половиной раза (238%); для Бельгии этот рост с 1841 по st1:metricconverter productid="1889 г" w:st="on" 1889 г /st1:metricconverter . равен 212%; для Швеции с 1841 по 1871 — 75 гг. — 72%; для Дании — 35% в течение того же периода. Для Италии этот рост с st1:metricconverter productid="1870 г" w:st="on" 1870 г /st1:metricconverter . по st1:metricconverter productid="1890 г" w:st="on" 1890 г /st1:metricconverter . равняется 109%. Из этих цифр виден галопирующий рост самоубийств, причем характерно то, что чем культурнее государство или страна — тем быстрее растут и самоубийства.

И Россия не является исключением из общего правила. С 1870 по st1:metricconverter productid="1908 г" w:st="on" 1908 г /st1:metricconverter . число самоубийств в ней увеличилось в 5 раз. В Петербурге по данным доктора Григорьева с 1906 до st1:metricconverter productid="1909 г" w:st="on" 1909 г /st1:metricconverter . самоубийства увеличились на 25%, тогда как население увеличилось лишь на 10%. В st1:metricconverter productid="1906 г" w:st="on" 1906 г /st1:metricconverter . на 10 000 человек убивало себя 5 человек, в st1:metricconverter productid="1910 г" w:st="on" 1910 г /st1:metricconverter . — 11 человек. Только революционный st1:metricconverter productid="1905 г" w:st="on" 1905 г /st1:metricconverter . дал весьма значительное уменьшение самоубийства» [21] .

Современная статистика также оперирует такими показателями, как количество самоубийств на сто тысяч населения, и, соответственно, разделяет страны на три группы: от, например, Египта с самым низким уровнем (0,3 в год) до стран Прибалтики и Венгрии, где этот показатель приближается к 35 — 40 случаям в год. Именно к этой третьей группе относится Россия, в которой ежегодно совершается около 60 000 самоубийств. Для сравнения скажем, что эта цифра в два раза превышает количество погибших в ДТП. Безусловно, количество самоубийств отражает уровень интеграции общества, наличие развитых социальных механизмов защиты достоинства и прав отдельных граждан, и столь высокие показатели в России — результат катастрофических событий последней четверти века. Однако, несмотря на то что США, Австралия относятся ко второй группе стран — с показателями от 10 до 13, проблема увеличения количества самоубийств там стоит не менее остро, чем в других странах.

К группам повышенного суицидального риска специалисты относят отнюдь не свободных граждан и юных любовников, а военнослужащих срочной службы (до 70% всех самоубийств в армии приходятся на первый год службы), заключенных (60% всех самоубийств в течение первых трех месяцев и в последние месяцы перед освобождением), офицеров в отставке и лиц, вышедших на пенсию. Здесь же стоит заметить, что, хотя самоубийство считается преимущественно мужским «черным хобби», в отличие от сильной половины женщины более последовательны — около 80% попыток самоубийств доводятся ими до самого конца, а уж по количеству «подходов» к совершению черного дела женщины обставляют мужчин в три раза.