В итоге к середине следующего десятилетия в составе российских СЯС может остаться не более 300 МБР и БРПЛ и не более 600 БЧ на них, что поставит под серьезное сомнение выполнение ими функции ядерного сдерживания. У США появится возможность с помощью обезоруживающего неядерного удара (с применением высокоточного оружия) уничтожить почти все российские СЯС, а единичные уцелевшие ракеты будут добиты с помощью ПРО. Стратегические силы Китая к этому времени сравняются с российскими или даже обойдут их по размерам. Учитывая абсолютное превосходство Народно-освободительной армии Китая (НОАК) над Вооруженными силами РФ в силах общего назначения и крайне низкую чувствительность китайцев к собственным потерям, возникнет ситуация, когда Пекин, как и Вашингтон, сможет разговаривать с Москвой с позиции силы. Говорить о суверенитете РФ в этом случае будет бессмысленно, вряд ли удастся сохранить территориальную целостность России.

Авиационная компонента СЯС в последние восемь лет была наиболее стабильной по своему составу. Однако Ту-95МС устарели морально и физически, их постепенный вывод из состава ВВС уже начался. Количество Ту-160 слишком мало, чтобы компенсировать сокращение других компонентов СЯС. Кроме того, стратегические бомбардировщики могут использоваться для решения боевых задач в неядерном снаряжении в ходе обычных войн, что повышает их боевую ценность для ВС в целом, но снижает значение как составляющей СЯС.

В целом тенденции в развитии СЯС таковы, что видится неизбежной не просто утрата относительного паритета с США, но и потеря способности выполнять функцию ядерного сдерживания в отношении не только США, но и Китая. Для перелома ситуации необходимо принятие соответствующих решений и вложение очень значительных средств. При этом непонятно, способен ли сегодня российский ВПК выполнить задачу создания новых стратегических систем даже в том случае, если такая задача будет поставлена и на ее решение будут выделены достаточные средства.

Силы общего назначения

Ситуация с Силами общего назначения сегодня менее катастрофична, чем ситуация с СЯС, лишь потому, что их боеспособность не настолько критиче­ски важна для сохранения суверенитета и территориальной целостности РФ, как боеспособность СЯС. Тем не менее без наличия полноценных сил общего назначения обороноспособность РФ обеспечить невозможно (особенно учитывая тот факт, что боевое применение СЯС означает вероятную гибель человеческой цивилизации, поэтому решение об этом может быть принято только перед лицом неизбежной гибели самой РФ). Между тем здесь налицо те же тенденции, что имеют место и в СЯС.

Сравнение с 90-ми годами с точки зрения закупок новых образцов вооружений и военной техники, как и в случае с СЯС, будет не в пользу нынешнего периода. Например, за 1992 — 1999 годы сухопутные войска получили 120 тан­ков Т-90 (4 батальона) и до 30 Т-80У (1 батальон). За 2000 — 2007 годы поступление танков не превышает 90 Т-90 (3 батальона). Всего в сухопутных войсках насчитывается примерно 200 танковых батальонов, кроме того, значительное количество танков находится на базах хранения. Возникает сомнение в том, насколько вообще целесообразно обновление танкового парка такими темпами.

Гораздо хуже ситуация в ВВС (речь идет о фронтовой авиации; о поставках стратегических бомбардировщиков Ту-160 было сказано в разделе, посвященном СЯС). В 1992 — 1999 годах они получили до 100 машин (Ту-22М3, Су-24М,

Су-39, Су-27, Су-30, Су-35, МиГ-29С, МиГ-31Б). За 2000 — 2007 годы для ВВС было закуплено всего 2 новых самолета Су-34, причем об их принятии на вооружение было сообщено в конце 2006 года, однако в строевую часть они поступили лишь в середине 2007 года, что свидетельствует о наличии серьезных технических проблем у этой машины. Всего в ВВС числится до 1700 боевых самолетов, что также вызывает серьезные вопросы по поводу темпов обновления авиационной техники. Кроме того, было модернизировано около 60 Су-24, Су-27 и Су-25.

В связи с этим следует отметить, что в отечественных СМИ количество закупленных образцов новой техники и модернизированных образцов старой техники суммируется и подается как количество новой техники, что абсолютно неправомерно и является прямой подтасовкой фактов. Подобная методика равносильна тому, как если бы в демографической статистике к количеству рожденных детей прибавлялось количество взрослых, успешно вылеченных от различных болезней, причем сумма подавалась бы как увеличение численности населения. Как нетрудно понять, модернизация, являясь, безусловно, полезным процессом, не увеличивает количества вооружений (В) и военной техники (ВТ) в составе ВС, не обеспечивает долговременного продления ресурса старой техники и не придает ей принципиально новых боевых возможностей.

Впрочем, “новизна” новой техники также в высшей степени сомнительна. Так, и Т-90, и Су-34 были созданы еще в советский период. Более того, как уже было сказано, закупки Т-90 производились в начале 90-х, причем в количествах больших, чем сейчас. Таким образом, вопрос о целесообразности возобновления закупок техники, которая, не являясь принципиально новой, при этом производится в крайне незначительных количествах, становится еще более острым.

Что касается наземной ПВО, без которой, в частности, невозможно функционирование СЯС (без прикрытия средствами ПВО боевая устойчивость даже шахтных МБР близка к нулю), то за 1992 — 1999 годы зенитно-ракетные войска (ЗРВ) получили около 30 дивизионов (то есть не менее 5 полков) зенитно-ракетных систем (ЗРС) С-300ПМ. После 2000 года первая техника в ЗРВ поступила лишь в середине 2007 года. Ею стал полк ЗРС С-400, поставленный на боевое дежурство в Московской области (он включает 1 или 2 дивизиона).