Значит, Капитан считает, что Бурцев – популярная личность, а Виленин – так себе. А вот юный талант из «Трюма» его уважает. Может, таких в Москве немало, нужны только доказательства, и роль Обольянинова снова вернется к законному владельцу. Владелец роли – можно так сказать? Роль – это ведь не гараж какой-нибудь (не забыть отреставрировать гараж!), и все же у Владимира было ощущение почти материальной утраты. Как будто с самого детства, ну хорошо, с юности, стоял в его комнате шкаф или письменный стол. И вдруг, в один ненастный день, пришли какие-то темные личности и умыкнули стол или шкаф вместе с содержимым. И не столько даже с содержимым, сколько с бесценными воспоминаниями. Как сидел рядом с этим шкафом (за этим столом) и сочинял первую настоящую песню. Как ночь напролет готовился к экзамену… Но к делу, товарищ, к делу. Сами по себе доказательства популярности артиста Виленина с неба не свалятся – их надо искать. И где же еще, как не в Интернете?

Давно Владимир не забивал в поисковик свою фамилию, но теперь он не из праздного любопытства это делает, а ради торжества священной справедливости. Итак, посмотрим. Первым, как всегда, вылез малолетний тезка, баскетболист из подмосковной молодежной сборной. Владимир нашел его несколько лет назад, даже пытался выяснить, не в родстве ли они. Оказалось – не в родстве. Предки Владимира всегда были Вилениными, а прапрадедушка баскетболиста при рождении получил фамилию Вишнин, а Вилениным стал при выдаче паспорта – писец лишнюю петельку нарисовал на последнем коленце буквы «ш», так и повелось.

Потом невод принес ссылки на сайты, публиковавшие свежие театральные афиши. Там фамилия Владимира все еще значилась в списке исполнителей «Зойкиной», а вот Бурцева пока не было. Не подсуетились в Среднем Камерном. Как же простой народ, увлеченный сериалами, узнает о том, что их героя теперь еще чаще можно будет лицезреть на сцене, живьем?

А вот как – ответила следующая ссылка. В своем личном блоге Бурцев сообщал, что будет теперь играть Обольянинова «по очереди с прославленным коллегой Владимиром Егоровичем Вилениным, у которого я многое, признаться, позаимствовал, хотя кое-что добавил от себя, из дня, так сказать, сегодняшнего». О да – дня сегодняшнего там хоть отбавляй.

А вот и мнение зрителя! Владимир нажал на ссылку и переместился в чей-то очень личный дневник, к отзыву на последнюю «Чайку». Не ту, знаменитую, в которой Арка-дина ослепила Тригорина на один глаз, а другую, прошедшую без эксцессов подобного рода. Зрительница, судя по всему, не была в театре очень давно, может быть, с самого детства, а в Средний Камерный пришла впервые. «Потому что меня пригласили, а в таких случаях отказываться нельзя, иначе больше никуда не пригласят!» – бесхитростно поясняла она. «Конечно, было бы лучше сходить в кино или, блин, в какую-нибудь оперу, на мюзикл. Я люблю, когда красивые люди в красивых костюмах красиво поют. Но решила, что театр ненамного хуже. Как ошибалась я! Театр – это вообще жуть фиолетовая, в крапинку. Короче, само здание. Я так испугалась, что даже его сфотографировала, но получилось еще хуже, чем в жизни, поэтому я опишу. Смесь ДК и дома творчества инвалидов войны с Наполеоном. Припарковаться – фиг там. Весь спектакль молилась, чтоб Димкину тачку не увезли эвакуаторы (кстати – не увезли, я – патентованная ведьма, бойтесь меня!). Внутри все бедно и убого. Никаких сувениров с символикой, футболочек, фигурок, ну или, не знаю, чего-то, что можно купить на память. Купили программу. Кресла в зале жесткие. Все какое-то нищебродское. Ни позолоты, ни бархата. Публика тоже – старые бабки с халами на голове и молодые девки в хипстерских очках. Еще очень много беременных. Куда, блин, вы приперлись – хотелось спросить у них! Сидите дома, раз беременные. Когда я забеременею, то уеду в деревню и никому не покажусь на глаза в таком виде!

Больше всего мне понравился антракт – мы пошли в буфет и выпили коньяка, очень недорого. Рекомендую всем идти в театр и сразу в буфет: бюджетно забухаете. Сам спектакль какой-то нудный. Тетка там все надрывалась, что она чайка. А мужик ее бросил и потом пошел на озеро и чайку застрелил. Дурак какой-то, чаек же не едят, и вообще птичку жалко. Димка говорит, это не птичка, а символ. Ну и что. Символы тем более не едят. На весь спектакль была одна красивая женщина – мать главного героя. У нее такой макияж был, как у Анджелины Джоли в последнем фильме. И укладочка очень стильная. Сынок у нее мямля и неудачник, его девушка годится ему в бабушки и вообще коровища. Еще была одна, которая пила водку: вот интересно, настоящую или нет? На рожу ниче, но сиськи маленькие. Под конец спектакля ее конкретно так развезло. Доктор был прикольный: глумился там над всеми ходил, единственный нормальный среди психов. Главный герой-любовник вообще отпад: из этого алкоголика песок сыпется! Неужели никого помоложе не нашлось? Ладно бы знаменитость, а то – непонятно кто, Виленин какой-то. Вы когда-нибудь слышали про такого артиста?

Я – нет. И Димка тоже, а он у меня образованный, „Покровские ворота“ наизусть шпарит. Вообще ни одного известного лица. И костюмы такие убогие, и декораций толком не было. Если это на улице – выносили зеркало, клали на пол. Типа озеро. Если в доме – уносили зеркало, на его место ставили стол со скатертью. Что, денег на нормальную обстановку не хватило? И неудивительно! Я бы за свои деньги никогда не пошла в этот театр! И вам не советую!»

И комментарии от подруг: «Правильно! Так все и есть! Театров приличных давно не осталось!» Пожалуй, не стоит отправлять Капитана за отзывами в Интернет. А то и роль Тригорина отберет.

Владимир выключил ноутбук и поехал на репетицию к мебельщикам, мысленно разрубая в мелкую лапшу «ценительниц театра» из Интернета. Таким вот самурайским мечом, которым орудовал Леха в фильме «Реальные игры со смертью». Все-таки надо позвонить Лехе, а еще – показать Елене настоящее искусство, сводить в какой-нибудь хороший театр, на проверенный спектакль. Странно, почему она не ответила на пять последних звонков и даже не перезвонила? Может быть, в совершенстве владеет собой и полностью разделалась с телефонной зависимостью?

Владимир надеялся выяснить это на месте, но Елены в репетиционной не оказалось – впрочем, ее и не приглашали. Повторяли третье действие, с того момента, на котором режиссер в прошлый раз ушел, хлопнув дверью. До начала репетиции оставалось еще минут десять, но на месте были все, кроме Петра Светозаровича и Горюнина.

Подошла Ядвига, вполголоса напомнила, что третье действие оканчивается общим танцем, и если этот танец нужен, то пора бы уже о нем подумать… Учитывая контингент – давно пора.