Что еще меня в ней устраивало? То, что она была податливой — поддерживала мои планы. Я ей сразу заявил:

— Как только выйду на работу, начну откладывать деньги на новую машину (в смысле, на вторую подержанную).

И что она сказала?

— Машина — это замечательно, всегда можно куда-нибудь поехать. Мои родные живут в деревне, там лес, река… Я смогу тебе дать немного денег на машину.

Вот такая щедрая душа.

О чем еще мы говорили, пока я был с гипсовой ногой? Ну, конечно, я говорил о том, что когда куплю машину, приятелям в ней места не будет. Все, хватит! Накатались! Больше они не увидят моего автомобильного обаяния. Если кто попросит, сразу отказывать не стану, стараясь быть поприветливей, скажу: «Обязательно, старик, только тут кое-какие делишки. На следующей неделе обязательно». А потом, не без злорадства, покажу фигу. Отведу душу.

— Я не верю ни в мужскую, ни в женскую дружбу, — задумчиво говорила знакомая. — Мужчины все эгоисты, а женщины предательницы. Настоящая дружба может быть лишь у мужчины с женщиной, я так думаю.

Я тоже об этом задумался, и заметил — у нас с ней много общего; взять хотя бы — и она и я имели склонность к полноте, оба отдавали предпочтение яркой одежде и неравнодушно относились к эстраде — к песням для души, особенно к цыганским; оба не упускали случая сразиться в картишки, а перед ужином были не прочь пропустить по стаканчику вина, оба любили фасоль с мясом, вареный лук и картофельные котлеты с грибной подливкой или с киселем — мы подходили по многим статьям.

Что мне больше всего в ней нравилось, так это то, что она поддерживала мой план относительно машины. Впрочем, я уже об этом говорил.

Короче, я не стал осторожничать, не погрузился в раздумья — что скажут люди? Надолго ли меня хватит? И через пару месяцев мы поженились; без любовных объяснений, но с определенной симпатией друг к другу, то есть не краснея, не бледнея, не синея, расписались и все. И скромно отметили это событие — не то, что некоторые, которые закатывают свадьбы с фейерверком и катанием на катере по реке.

Почему-то считается, брак должен строится на любви, что это наипервейшее. Ерунда! У нас брак построен на уважении, общих интересах, планах, а это крепче всякой любви. В общем, жена не жалуется на меня и я доволен ею… Кстати, ее зовут Лиза, она работает проводником поездов, что тоже мне близко, поскольку имеет отношение к движению — я думаю, это понятно. По три дня в неделю Лиза отсутствует в доме и меня это тоже устраивает — время от времени женой надо любоваться издалека, чтобы отдохнуть друг от друга — думаю, это еще понятнее.

Ну, а когда Лиза дома, она не маячит перед глазами, не жужжит, не полыхает. У нас четкий распорядок: Лиза хозяйка, я снабженец; я зарабатываю неплохие деньги, Лиза разумно их тратит, разумно, экономно, толково и так далее. Но главное — у меня желание побеждать, у Лизы желание подчиняться.

Через полтора года совместной жизни, мы с Лизой купили «Запорожец», не новый, но в приличном состоянии. Я был счастлив, и Лиза радовалась, и ни разу не упрекнула, что я больше внимания уделяю машине, чем ей. Само собой — у меня снова появилось автомобильное обаяние, еще более сильное, чем прежде (сказался класс машины).

Приятели вновь потянулись ко мне, и здесь, признаюсь, я оказался бесхарактерным, мягкотелым, точнее — отходчивым, незлопамятным; буквально за несколько дней начисто забыл все обиды и проклятия. Сработала моя природная сущность — тяга к общению, дружбе. Правда, теперь общение с приятелями в основном сводилось к общению в машине; приятели вспоминали обо мне, когда надо было куда-то подбросить, что-то подвести, сгонять на дачу, но у меня все равно не поворачивался язык им отказать.

— Ты такой необидчивый, добрый, — довольно расплывчато говорила Лиза. — И так хорошо водишь машину, мой хороший.

— Годы тренировок, — спокойно пояснял я.

— Правильно говорят — ты солнечный гонщик, — продолжала меня нахваливать жена, но как-то озорно, хитро улыбаясь. — У тебя солнце в сердце… А ты, мой хороший, не хочешь меня научить водить «Запорожец»?

Она оказалась далеко не «чайником», а сверхспособной ученицей. У нее была отменная реакция, координация, адаптация и тому подобное; она прекрасно чувствовала машину и ориентировалась в потоках машин, и в итоге — уже через неделю сдала экзамены на водительские права, причем в ГАИ от ее мастерства все обалдели, осоловели, очумели.

Кто бы мог предвидеть, что произойдет дальше?! А дальше, несмотря на мои предостережения, Лиза стала азартной, даже бесшабашной гонщицей. Когда я ехал с ней, у меня все мелькало перед глазами, волосы вставали дыбом, сердце екало, а Лиза знай себе улыбается и без помарки, искусно ведет машину. За все время, что я с ней ездил, она ни разу не создала аварийную обстановку. Ни разу! Я ни к чему не мог придраться; то есть, она была не «автохулиганкой», а мастером высокого класса. Без всякого преувеличения — высокого класса, почти как я.