— Это место не на земле, а в голове находится. Что здесь особенного? — разводит она руками. — Деревня и есть деревня. Либо засуха, либо потоп, в нашем климате равновесия не бывает. Хотя, конечно, нет одного дня, похожего на другой. Все постоянно меняется — растет, колосится и созревает. А зимой мертвая тишина и красотища. Но главное, что тут, — она стучит себя по лбу, — что в голове созревает, мы понять не можем. Черепушку ведь не откроешь, не прочтешь. Нужен сильный раздражитель, чтобы информацию раскодировать и на дисплей вывести. У меня было одно чудное деревенское утро, а потом еще два года я проверяла достоверность полученных сведений, действительно ли мне хочется начать с нуля.

— Но ведь одной тяжело? — допытываются подруги. — Без мужа или друга?

Марина покорно соглашается. Потому что до главных истин человек должен дойти сам, а подруги еще надеются: одна — встретить седого принца, другая — перевоспитать мужа, которому за шестьдесят.

На самом деле, оглядываясь назад, вспоминая мужчин, из-за которых она травилась, сходила с ума и лечилась от срамных болезней, Марина никакого волнения не испытывает. Считала, что ее глубоко ранили, травмировали. Да ничего подобного! Маленького шрамика не осталось! Все их мерзкие поступки — это даже не царапина на стекле, а вода, которая стекла без следа. И за стеклом — другая жизнь! Единственная ее потребность в мужчине — это нужда в грубой физической силе, без которой в деревне не обойтись. Но сено для козы на зиму за магарыч может и сосед накосить.