Несмотря на юморной тон Короба, Валька вдруг понял, что майор в самом деле в сильном напряге и подумал, а не зря ли он сюда приехал правда - путаться под ногами у занятых людей… Но, в конце концов, Короб сам его пригласил… И, успокоив себя этими размышлениями, Валька спросил нетерпеливо:

–  А этот старик тут при чём?

–  Берёза Сергей Витальевич… - Короб нахмурился.
– Это у него фамилия такая - Берёза, и ничего смешного, мы, белорусы, страшно обидчивые на это дело… Так вот, он в сорок первом командовал тут, в западной Белоруссии, одним из первых партизанских отрядов. Заслуженный человек, Валентин. А как начались несколько лет назад все эти гробокопательства - он в уме слегка повредился. Так - вроде нормальный, а иногда кажется ему, что война то ли не кончилась, то ли вот-вот начнётся… Метаться начинает, военкоматы будоражить, ментуру, к нам шастает… А тут ещё дурачки нашлись - посмеялись над ним как-то… Он вроде притих, а потом нате - является к нам и говорит: берите меня, я в лесу пятнадцать диверсантов побил… - Короб поморщился.
– Конечно, дико пожилому человеку, ветерану, такое видеть - как в могилах, можно сказать, его братьев, товарищей по оружию, всякая погань роется… Вот он себе и придумал такое…

–  Дядя Вова, - осторожно сказал Валька, - а если это и правда он?

–  Проверяла милиция, - вздохнул Короб.
– Алиби у него. Сам себя оговаривает, да и не оговор это - для него всё война никак не кончится… Вот так-то…

–  А вот он говорил, - вспомнил Валька, - что какого-то фон Фель… фамилия такая немецкая… фон Фелькерзам! Да, фон Фелькерзама какого-то видел.

–  Не какого-то, - поправил Короб.
– Был такой диверсант из, как бы сейчас сказали, спецназа гитлеровского - барон фон Фелькерзам, из прибалтийских немцев. Диверсант - от бога, много в начале войны натворил такого, от чего нашим долго чихалось… А во время войны прославился, если так можно сказать, созданием лжепартизанских отрядов - обычных банд, которые представлялись партизанами,а сами грабили, жгли, бесчинствовали - и на партизан сваливали. Большой талант был - так его наши и не поймали, пропал, как в воздухе растворился… Погоди, а где дед его видел?!
– спохватился Короб.

–  В городе, говорит. Молодого, как раньше…

–  Совсем плох дед… - покачал головой майор.
– Ну ладно. Мишка за ним пока присмотрит…

УАЗ выезжал из города. Вдоль шоссе, по которому со свистом проносились машины, довольно большая группа людей под бело-красно-белыми флагами, выстроившись, дружно скандировала - Короб притормозил, и Валька услышал:

–  Бялорусь - у Яуропу! Прэзидента - у… - и дальше в рифму. Несколько скучающих милиционеров, поглядывая на небо в ожидании дождя, стояли около двух патрульных машин с вяло и беззвучно крутящимися мигалками.

–  Это кто такие?
– Валька крутнулся на сиденье, чтобы рассмотреть

манифестантов получше. Короб хмуро ответил:

–  Сторонники независимости Беларуси от Москвы.

–  Что-что?
– не понял Валька.

–  Объясняю популярно, - майор дёрнул углом рта.
– Это те,кто думает, что все беды в Белоруссии от русского языка и дружбы с Россией. А если, мол, подружиться с… другими, то сразу всё станет отлично.

–  Там священник был, - вспомнил Валька мелькнувшую среди манифестантов рясу.

–  Вера - это, Валентин, не совесть. Она ещё никому не мешала наживаться на чужом горе… - вздохнул Короб.

–  На каком горе, дядя Вова?
– тихо спросил Валька.

–  А на таком, Валентин… Я вот - белорус. И я свою родину люблю. И всегда любил… А отец твой был русский… А водила, которого он из КаМАЗа вытаскивал, когда… - Короб не договорил.
– Водила был хохол… Только твой отец об этом не думал. И когда мы с ним в училище подружились, не думал я, что он - русский, не важно это было, понимаешь? И я хочу, чтобы и дальше было не важно… - он помолчал, потом спросил: - Хочешь, притчу расскажу? Мне её там, где мы с твоим отцом служили, старик-таджик рассказывал, аксакал… Знаешь, кто такой Тимур Тамерлан?

–  Завоеватель вроде бы… - неуверенно ответил Валька.
– Да, точно.

–  Правильно, великий завоеватель… Его ещё Железный Хромец называли - "Тамерлан" так и переводится: "Железный Хромец". А вот ДО того, как завоевателем стать, был он обычным бандитом, ему тогда-то ногу и перебили, отчего он хромал всю жизнь… Так вот - когда он был ещё просто бандитом, то, прежде чем напасть на кишлак, он всегда посылал разведчика - считать в кишлаке знаешь что? Тандыры. Это печи такие, в которых хлеб пекут…Если тандыров было много, Тамерлан сразу же нападал на кишлак. Если тандыр был один на три-четыре двора - нападал, но осторожно, выжидал момент. А если тандыр был один - не нападал вообще. Понимаешь, почему, Валентин?

С широкого шоссе свернули километров через двадцать - к этому моменту по обе стороны дороги уже тянулся густой лес, и грунтовая дорожка с накатанными сырыми после недавних дождей колеями канула в него, как змейка в траву. Грунтовка была пустынна, часто делала повороты - и лес обступил её со всех сторон, даже наверху сомкнулся.

–  Справа от нас, недалеко, начинаются знаменитые Пинские болота, - сказал Короб, - партизанский край… И наша нынешняя головная боль.

–  Почему?- поинтересовался Валька, уважительно рассматривая проплывающую мимо чащу.

–  А потому, Валентин, что тут в округе-десятки законсервированных оружейных складов, оставшихся ещё с двадцатых годов начиная. И наших, и польских, и немецких - и вообще неизвестно чьих.

–  Ну уж и неизвестно?
– хмыкнул Валька. Короб серьёзно так ответил:

–  Слово офицера. В месяц - одна-две официально заявленных находки, а незаявленных сколько?! И оружие там такое, что питерской или вашей воронежской братве оно даром не нужно - громоздкое слишком. Зато вполне годится для того, для чего его создавали…