Шрифт:
– На самом деле она не на свободе. Она – пациентка закрытой палаты, там, внизу.
– Мадам X…
– Да, – сказал он, делая последний узелок и обрезая нитку. – Здесь вы пока новенькая.
Пока она клал иглу на поднос и стягивал перчатки, я повернулась на бок и спустила ноги с кресла.
– Вы уверены, что хотите встать?
– Да. Мне нужно идти.
Я неподвижно сидела на краю кресла и пыталась удостовериться, что мир перед моими глазами не вертится.
– Как она выбралась из палаты?
– Как всегда. Дождалась, пока человек, который за ней следит, потеряет бдительность. Аиша устала, заснула, Жермена воспользовалась этим, стащила у нее ключи и выбралась из палаты. К тому моменту, как я обнаружил вас в ее объятиях, ее искали уже три четверти часа по всей больнице. Потом я почему-то подумал, что она может быть здесь. Она постоянно требует меня, но не видела меня уже неделю.
У меня болела шея.
– Это моя ошибка. Мне не следовало приходить сюда сегодня утром.
Он погладил бороду, покачал головой, снял очки и протер глаза:
– Нет. Вы не знали. Вы ее никогда не видели, вас никто не предупредил. Она убегает не в первый раз. Я должен был отвести вас к ней и все вам объяснить. Но я торопился… недостаточно вам доверял, все откладывал. Я был неправ, и это едва не стоило вам жизни. Здесь за все отвечаю я, а не вы. Из-за меня вы оказались в опасности.
Я в очередной раз поразилась, с каким спокойствием он критиковал себя. Он не каялся, просто констатировал факт. И в этой констатации одновременно были и грусть, и замешательство. Но не было ни чувства вины, ни сетования.
– Почему она в маленьком отделении? – спросила я, спустившись с кресла и нетвердой походкой подойдя к шкафу.
– Потому что больше поместить ее некуда. Она не психопатка, транквилизаторы на нее не действуют, раз она не засыпает. Жажда убийства у нее не пропадает. И если у нее не получается задушить бедрами мужа, она вполне может открыть газ или поджечь занавески.
– Ему надо хотя бы развестись!
– Он не хочет.
– Он такой же сумасшедший, как и она!!!
– Он ее любит.
На это мне было нечего ответить. Какая бессмыслица…
– Я его давно знаю. Когда он рассказал мне о том, что с ним произошло, об этом не знал никто, кроме врачей психиатрического отделения. Ему было слишком стыдно. Я выразил желание на нее взглянуть. Он отвел меня к ней и оставил нас наедине. Она разыграла со мной такой же номер, что и с вами, рассказала, что муж ее насилует, что у нее там все болит… и так далее. Я ей подыгрывал, пока она не попыталась свернуть мне шею.
– Как вам удалось… спастись? – спросила я, вздрогнув.
– Когда человек предупрежден, он не станет бросаться… в пасть волку.
– Да…
– У меня была пустая палата, я предложил оставить ее там. Вопросов никто не задает. Он навещает ее каждый день. Отчаянно пытается узнать, есть ли другие подобные случаи, какое лечение применялось, и пробует его на ней. Однако до сих пор ни одно лечение не помогло.
– Как давно она уже здесь?
– Четыре года. – Он вздохнул. – Если руководство больницы догадается о том, что она здесь делает, думаю, ее быстро выставят за дверь. К счастью для нас, происходящее в маленьком отделении никого не интересует. Для руководства оно как бы и не существует вовсе…
Я сняла халат и взяла сумку и ключи.
– Куда вы пойдете в таком виде? – удивленно спросил он.
– Домой.
– Вы на машине?
– Нет, на велосипеде.
– Я не отпущу вас в таком состоянии.
Я почувствовала, что с меня хватит. На глаза навернулись слезы.
– Я едва… не подохла между бедрами сумасшедшей… Я хочу домой.
– Где ваша машина?
– На улице. Аккумулятор сел.
– Хорошо, значит, она может постоять там до понедельника. Я вас провожу.
Он надел пальто поверх халата и вытолкнул меня из кабинета.
Он ехал быстро, и его колымага тряслась и дребезжала, как старая развалюха. Я ждала, что она вот-вот рассыплется. Когда он остановился возле моего дома, я спросила:
– Вы знаете мой адрес?
– Я умею читать. Когда вас направили ко мне, мне дали ваше дело. – Он достал что-то из кармана. Это была начатая упаковка с таблетками. – Возьмите, чтобы не возвращаться во второй раз. – И внимательно на меня посмотрел: – Все в порядке?