И в этот момент… ну, слава богу… Лавируя между столиками, возвращаются Норман и Морис. Оба так и светятся, словно их чем-то сильно порадовали. Еще недавно Магдалена желала, чтобы они подольше не возвращались и тем самым дали время русскому красавцу сделать шаг ей навстречу, но теперь… Вот они, маленькие радости! Возвращение мужчин означает неизбежную смену темы. А какая у нас тема? «Славный доктор наяривает шалунью медсестру!»

– Знаете, с кем я столкнулся в вип-зале «Бесджет»? Никогда не догадаетесь! – Мориса просто распирает. Он ухмыляется, переводя взгляд с ХК на Магдалену и обратно, он светится… нет, искрится, лучится, сияет. – С Флебетниковым! Он был взбешен! Он рычал, он ревел! Вы бы его слышали! Какой-то солдафон – он употребил именно это слово, откуда оно у него, с его-то английским?! – какой-то солдафон, мерзавец из службы охраны, не пускал его на вернисаж. «Чертов мужлан!» А это словечко у него откуда? Несколько раз повторил: «Чертов мужлан!» Ему еще повезло, что чертов мужлан не обчистил его, толстобрюхого, до нитки. К тому моменту, когда он наконец прорвался, лучшие вещи, сказал он мне, уже раскупили. «Лучший вещь раскупьил!»

– А вы что? – Это ХК.

Тут Норман решает внести свою лепту:

– Хок хок хок хок хок… вы бы слышали… хыххх… Морис ему: «Какой ужас! Я переговорю с кем-нибудь из правления… гы-гы-гы… А чьи работы вас заинтересовали?» А этот тип в ответ: «Безполездна. Фсё уходила!» – Норман жаждал продемонстрировать, что он тоже может изобразить русский акцент. – Тогда Морис кладет руку ему на плечо со словами: «Ай-яй-яй! Как жалко!» Ххы хок хок… еще бы немного, и потекли слезы… хо-хок хок…

– Сам нарвался, – снова вступает Флейшман. – Он привык давить, давить, давить… всех растолкал, чтобы оказаться у входа первым.

Магдалене стало жаль толстяка. Морису Флейшману с его связями достаточно сделать один звонок, и очередной мужлан вышвырнет отсюда этого богатенького русского медведя. Она опускает глаза, погруженная в собственные мысли, и не замечает, как за спиной Флейшмана возникает высокая фигура. Это он, Сергей Королев! Она почувствовала выброс адреналина в долю мгновения мерцательной аритмии.:::::: Черт! Почему он так долго тянул? И вот пожаловал… когда Морис и Норман вернулись! Теперь пойдет обычная тягомотина, когда сталкиваются самовлюбленные мужики. Сейчас будут выдрючиваться, кто из них круче. А женщины как же? Ха! Когда встречаются такие тяжеловесы, женщины перестают существовать… если, конечно, они сами не звезды. А мы здесь просто мебель, заполняющая пространство.::::::

– Морис! – Королев вкладывает в это слово максимум чувств. – Прийатная нейожиданность!:::::: Как смешно он коверкает слова.:::::: – Королев приобнимает Мориса на европейский манер, как это делают мужчины одного социального статуса. А потом машет рукой в сторону выставки: – Что-нибудь приглянулось?

– Да так, парочка вещей, – произносит Морис с многозначительной улыбкой, дающей ясно понять, что за «парочкой вещей» скрывается нечто большее. – Но сначала позволь я тебе представлю моего дражайшего художественного консультанта Мэрилин Карр. Если ты хочешь узнать все про современное американское искусство… от и до… поговори с Мэрилин. Она оказала мне неоценимую помощь. Просто герой дня! ХК, это Сергей Королев.

– Как же, как же! – ХК поднимается и обеими руками берет протянутую ей ладонь. – Для меня это большая честь! Вы проложили для нас… для всего Майами… дорогу к искусству!

Королев засмеялся.

– Благодарю вас. Вы слишком добры.

– Нет, нисколько! Я была на том ужине в музее. Вы должны понимать, как много вы для нас сделали. Эти грандиозные, грандиозные вещи Шагала!:::::: Как она на него накинулась, все внимание забрала на себя, хвост распустила… Эти грандиозные вещи Шагала!.. Знать бы еще, кто такой этот Шагал.::::::

Внезапно страшная мысль.:::::: А что, если он подошел познакомиться с ХК? Ты посмотри! Заграбастала его ладонь обеими ручками и не выпускает!::::::

Магдалена пытается прочесть ответную реакцию по его лицу.:::::: Слава богу, ничего, кроме формальной вежливости, не выше комнатной температуры.::::::

Морис уже проявляет нетерпение, его локти прижаты к туловищу, а ведь еще не закончено представление его друзей. Чтобы остановить словоизвержение ХК, ему приходится повысить голос:

– …а это, Сергей, доктор Норман Льюис. Он был вчера в «Каса Туа», помнишь?

– Да, конечно! – кивает Королев. – Какая-то женщина за нашим столом сказала, что видела вас по телевизору. Вы рассказывали про… вылетело из головы.

– Рад снова видеть вас, мистер Королев! – живо отозвался Норман. – Я не знаю, о каком именно ток-шоу она говорила, но речь, скорее всего, шла о зависимости. Это обычная тема.:::::: О каком именно… скорее всего… Даешь ему понять, Норман, что ты не вылезаешь из ящика!:::::: Я выполняю безнадежную миссию, рассказывая людям, что не существует такого понятия, как зависимость, в медицинском смысле. А они отказываются мне верить! Им удобнее считать, что они… хок-хок-хок… что они тяжело больны!

Но Морису эта тема неинтересна, и он спешит переключить внимание Королева на Магдалену:

– А Магдалену, Сергей, ты помнишь?

– Конечно! Отлично помню.

Они одновременно протягивают друг другу руки. Он держит ее ладонь в своей, не говоря ни слова. Долго смотрит, как недавно из-за стола, с тем же подтекстом, только на этот раз бьющим через край… прежде чем сказать вежливо и совершенно нейтрально:

– Я рад снова вас видеть. – Затем поворачивается к Морису и лезет во внутренний карман пиджака. – Я дам тебе свою визитку. Ничего не знаю про современное американское искусство. Только что вот прочел… Джеб Доггс и другие имена…:::::: Неужто он уже прослышал об «успехах» Мориса?:::::: Зато я кое-что знаю про русское искусство девятнадцатого – начала двадцатого века. Поэтому если я могу быть чем-то тебе полезен… и вообще, будем на связи.