– Мы с вами от них недалеко ушли,- намекнул Гунько на их участие в подпольной продаже оружия из западной группы войск.

– Ефимович,- сказал Сашка.- Вы что, эти деньги в свой карман положили? Нет. Вы их пропили? Нет. Купили себе виллы в Монако? Нет. Они ведь деньги эти в России осядут заводиками, жильём и прочим.

– Да я не хуй с пальцем равняю, я в смысле механики. Мы тем же путём шли, что и они. И наша прибыль, ясное дело, не в мой карман и не наш – народный,- оправдался Гунько.

– Принцип везде в мире один – умение договориться. Вся прибыль получается не от разницы цен, а от взаимной выгоды, где ты свою проморгать можешь только в случае неправильных вложений, что собственно и произошло в нашей стране,- уточнил Сашка.-Прежние наши партнёры по торговле, имею в виду дружественные страны с коммунистическо-социалистической ориентацией были не хуже, чем замени мы их развитыми капиталистическими. Дело не в том. Просто на западе сидит не государственное лицо на этом, а конкретное физическое, у которого счёт в банке. Так что мы помогли стать миллионерами многим на западе людям. Ведь стать миллионером у них не просто, даже очень сложно. Зерно мы закупали последнее время миллионами тонн в США и Канаде не у государства, а у частника, где государство выступало в конечном этапе в роли посредника, нет не посредника, а гаранта по договору. Это у них называют умением работать. Если бы вы знали, какие коллизии происходили там, когда тут объявляли, что хотят купить тридцать миллионов тонн пшеницы? Такие гонки происходят, иногда до смертоубийства даже, в борьбе за заказы на поставку.

– Хитрая механика,- покачал Гунько головой.- А почему?

– Политика такая у нас. Мы продавали им дешёвое сырьё в огромных объёмах, надеясь сбить мировые цены, но они мигом отреагировали, увеличив количество посредников, что повышало цену до мировой, ну и, понятное дело, разница оседала в карманах у этих посредников. Нам они уже тогда толкали товар некачественный и с накрутками посреднических услуг. Фермеру выгодно выращивать зерновые, объёмы ведь приличные при их технологии обработки земли гребут и расходов меньше надо, чем при возделывании любой другой продукции. Вот фермеры и ассоциации фермеров дрались за эти поставки не на шутку.

– Александр, а с джинсами как? Наши покупали у них по 20 долларов, продавали по сто рублей, сотня же наших по курсу чёрного рынка тянула 14 долларов?- спросил Гунько.

– Про эти поставки, а их много было разных, по ассортименту имею в виду, механика была такая – дотационная, то есть. Доплату во внутренней торговле осуществляли из бюджета. Объяснять до мелочей не стану вам, надо финансы знать хорошо, чтобы понять как всё осуществляется,- ответил Сашка.

– Так чем оседлать мир? Каким способом?- допытывался Гунько.

– Научиться производить высококачественный товар не имеющий аналогов, а поскольку весь мир торгует на доллары, брать его и выгодно вкладывать, у них же. Например, скупать недвижимость, заводы, земельные участки, реки, озёра. Так поступают японцы, которым сейчас принадлежит треть выше мной перечисленного в США, 20 процентов в Европе и около сорока в Азиатском регионе. Понятно надеюсь,- Сашка посмотрел на Гунько.

Тот кивнул и произнёс:

– Население Японии живёт, в основном, в маленьких курятничках, а средства – скупать вне страны – имеет.

– Да, основная часть населения ютится в домиках, которые можно назвать курятничками,- подтвердил Сашка.

– Значит не пропаганда,- выдохнул Гунько.

– Они возвели эту малогабаритность в ранг национальной принадлежности, обыденности, мол так было из покон веков. Подход гениальный. Земля у них дорогая очень, мало её. Отдай наши им Курилы и половину Сахалина, там бы через пяток лет расселилось миллионов тридцать японцев. А у нас там сколько живёт?

– Чёрт его знает,- ответил Гунько.

– Статистику населения надо знать, Ефимович, хорошо. Сахалинская область имеет: 87,1 тыс.кв.км. и 700 тыс. населения. Япония: 372 тыс.кв.км. и 130 миллионов человек,- привёл данные Сашка.

– Бориска профукает и Сахалин, и Курилы,- высказал предположение Евстефеев.- Потом снова за них воевать станем.

– Не должон,- буркнул Панфилов.

– Кто его знает. Хотя парламент ведь есть и съезд, которые ратифицируют договора, эти могут не дать,- сказал Гунько.

– Срать он хотел на съезд и парламент. Он народный избранник и под эту дудку будет делать всё, что хочет, стуча себя в грудь,- убеждал Евстефеев.

– Да ты, Павлович, уже готов,- определил Панфилов, смеясь.

– Точно, готов. Пьян и спать хочу,- ответил Евстефеев.- Давно не перебирал, а тут кружку врезал и спёкся. Случается.

– Cпи тогда,- предложил ему Панфилов.- А то совсем раскиснешь.

– Уже сплю,- буркнул тот в ответ, ворочаясь, укрывшись с головой.- Совсем развезло.

– Александр,- Панфилов чуть вылез из мешка, разгорелся костёр и стало жарко.- Вы нам помогли основательно, что мы можем сделать для вас, вашего дела. Долг платежом красен, но без продажи секретов, ясное дело и предательства.