– Нет, нет, - воскликнула вдруг Кати, - так я тебя не отпущу. Ты еще должен заглянуть в дом, согреться перед дорогой. Ночи теперь такие холодные, ты там совсем в ледышку превратился, смотри, ты же весь дрожишь! Нет, я тебя так не отпущу, зайди на минутку в дом, погрейся у плиты. Пока она горячая.

Довольная, проворно перебирая ногами, она ступала впереди, а Нипернаади шагал за ней.

Войдя в дом, Кати пододвинула скамеечку к плите и сказала:

– Тоомас, дорогой, ты садись. Садись и грейся. А я пока соберу тебе поесть.

Она выложила на стол хлеб, мясо, поставила кружку с молоком. Посмотрела, словно что-то прикидывая, потом принесла еще масло.

– Тебе достался бы еще кофе с пирогом, - застенчиво улыбаясь, сказала она, - но ты слишком разоспался — от наших ничего не осталось. Да и Яаку надо было дать на дорогу.

– Так Яака нет дома?
– спросил Нипернаади, пугаясь своего печально-покорного голоса.
– Выходит, Яака нет дома?
– повторил он уже веселее, закинув голову.

– Нет, - ответила Кати.
– Яак просил передать тебе привет и за все поблагодарить. И велел еще раз пригласить на свадьбу, конечно, если будет время и желание. Большую свадьбу устраивать не будем, позовем только родню и близких друзей. Да и вряд ли кто захочет издалека тащиться по такой грязи. А ты приезжай обязательно, если будет время и охота.

Нипернаади поблагодарил за приглашение и спросил:

– Куда Яак поехал — в город за кольцами? А подвенечное платье привезет?

– Да нет, - засмеялась Кати, - с кольцами можно подождать, время еще терпит. Яак поехал за моей матерью, братьями и сестренками. Привезет их на хутор, и опять мы будем все вместе. Я-то не хотела, хватит, говорю им пока одной коровы, пошлем им корову и поросенка, да пару мешков зерна на зиму и достает. А Яак и слышать об этом не хочет. Ты, говорит, Кати, помалкивай, где ты, там и твои маленькие братья с сестрами должны быть. Я, говорит, такого урожайного года не припомню, уж как-нибудь перезимуем, Яану и Лийз, может быть, придется на месяц-другой перебраться в баню, а весной Яак начнет новый дом строить. Ну, и весной же поделим хутор, половина будет Яану, вторую половину себе оставим. И лес Яака тоже нам останется, его мы не отдадим никому, он нынче в цене, а у нас такие корабельные сосны — в одиночку не обхватишь!

И вдруг, испуганно вскрикнув, она всплеснула руками:

– Боже мой, я все болтаю и даже не пригласила тебя к столу! Иди, Тоомас, поешь, - впереди долгий путь.

– А, пусто, - сказал Нипернаади, - до еды ли мне теперь! Значит, вся твоя семья перекочует сюда? Передай привет малышу Пеэпу, погладь его золотую головку. Вот и будут у них коровы и лошади, и быки, и свиньи — сбудутся все желания!

Он отвернулся и провел пальцем по глазам. Потом улыбнулся снова.

– Ты и правда не хочешь есть?
– удивилась Кати.
– Совсем ничего не хочешь, даже молока?

– Ну, разве что молока, - ответил Нипернаади, - только совсем чуть-чуть, а то во рту пересохло.

Он взял кружку и тут же вернул ее Кати. Встал, засобирался уходить.

– Как жалко — тебе придется идти под дождем в грязи, - сказала Кати.
– В другой день я бы непременно отвезла тебя на лошади. Мне и правда стыдно, сто приходится так провожать тебя с хутора, ты был к нам так добр, так нам помог. Но Яак уехал на двух лошадях за моей матерью, на одной Яан укатил в Хярмасте, а того молодого жеребца, что стоит в конюшне, я боюсь запрягать в телегу. И Яак бережет его, говорит, что это будет наш свадебный конь.

– Да не надо мне ничего, - засмеялся Нипернаади.

И тут он вдруг подхватывает Кати на руки, целует ее в губы и уходит.

– Ты все-таки ненормальный!
– испугалась Кати.
– Увидел бы Яак, он бы тебя непременно убил!

– Ничего, - успокаивает ее Нипернаади, - должен я за свое долготерпение получить хоть какую-то награду!

Они оба выходят во двор.

– Счастливо тебе, Кати!
– говорит Нипернаади.
– Я обязательно приеду к тебе на свадьбу из своего роскошного поместья. Привезу в подарок обещанную Лоо и еще кое-что получше. Жди меня, Кати! А потом, когда твоего Яака уже совсем скрючит, я буду наведываться еще чаще. Всего тебе, Кати!

Он резко поворачивается и выходит за калитку. Он высоко закинул голову и выпятил грудь колесом - это для Кати, которая смотрит ему вслед, пусть видит, что он не грустит и не унывает, довольный собой, он направляется в собственное поместье. Что у него девушке нет или денег, у Тоомаса Нипернаади?

Он оглядывается, хочет в последний раз весело улыбнуться Кати.

Но ее и след простыл!

Проклятье!
– он вдруг обмякает, делается маленьким, дрожащим, голова понуро падает на грудь.

Он идет по грязи под дождем, а вокруг ярится холодный осенний ветер.

Царица Савская

Уже которую неделю стояла дождливая и холодная погода. Ночью подмораживало, падал мягкий снег, а днем снег стаивал и шел ливень за ливнем. Дни были серые, темные, уже к полудню начинало смеркаться, а к вечеру тускловатый свет постепенно угасал. Море шумело и швыряло на берег пену, сосны выли и раскачивались день за днем. А ветвистые кусты можжевельника, что сбежались к берегу, буря трепала и крутила юлой.