Только большой ресторанный зал трудно было отнести к какой-либо определенной эпохе или стилю, он просто был выдержан в самых лучших традициях дорогих ресторанов Нью-Йорка, Парижа, Лондона или Москвы. Именно здесь и проходили те самые вечера, на которых блистала наша героиня.

День, о котором сейчас пойдет речь, почти ничем не отличался от многих других дней. Вечером отмечался очередной юбилей. Вновь Лора приготовила какой-то сюрприз, вновь был ошеломляющий успех. Десятки букетов летели к ее ногам, крики «бис!» и «браво!» подолгу не стихали после каждой исполненной песни. Вновь милые старики, когда программа была исчерпана, окружили ее и не жалели восторженных слов. Самые яркие эпитеты и превосходные степени порхали по сцене, как мотыльки в летний день.

Ну и, конечно, не обошлось без споров. Предметом его, как всегда, стал цвет кожи Армстронга. Язвительная дама Грета, сменившая шляпку с пером на бархатный берет, вновь заметила, что «тот Луи был черным». И пошло-поехало! Старик Луи умолял дать ему трубу. Одни его поддерживали, другие криво усмехались. Но Лоре было не до этого. Сегодня здесь впервые были два зрителя, которых пригласила она сама.

Стас и Леша тихо сидели у дверей, подавленные великолепием зала, блеском бриллиантов, но главное — прекрасным пением Лоры. Они даже не притронулись к тем экзотическим блюдам, которые специально для них заказала девушка. А вокруг кипела жизнь…

– Дайте мне трубу, дайте трубу, я сыграю! — кипятился старина Армстронг, и в этот момент уже трудно было сказать, что кожа его белого цвета, потому что лицо его стало абсолютно красным.

– Шампанского всем, шампанского — и помиримся!

– взывал к сотоварищам Марк Борисович.

Шампанское не заставило себя долго ждать. Появились официанты с подносами, и звон бокалов заглушил взволнованные голоса. Лора протискивалась сквозь толпу, успевая на ходу поблагодарить каждого, кто делал ей комплименты. Увидев девушку, подавленные юноши вытянулись, как рядовые перед генералом.

– Ну что? — спросила Лора. — Как вам?!

Молодые люди молчали, а потом Стас выдавил из

себя:

– Я, конечно, плохо понимаю в музыке, но, по- моему, ты поешь гораздо лучше любой девушки из нашей деревни.

То, что казалось наивысшим комплиментом Стасу, очевидно, очень обидело Лору. От досады она даже закусила нижнюю губу.

– Это все, что ты можешь сказать? — спросила девушка.

– Да я даже и не знаю…

– Ну хорошо, спасибо и на том! — Лора улыбнулось улыбкой Снежной Королевы и в секунду растаяла в толпе.

– Ну, ты как скажешь, — толкнул в бок приятеля Алексей. — Она же в самом деле — звезда! Как из кино!

– Как из кино?! А ты говорил раньше: «Сумасшедшая, сумасшедшая!» — И парни, опустив головы, вышли из главного зала, в котором продолжался спор кто есть кто.

Кто-то передал трубу Армстронгу, и тот пытался сколотить биг-бенд:

– Кто-нибудь хочет сыграть со мной? — спрашивал он публику.

– Конечно! Я всегда там, где музыка! — на эстраду вышел Элвис.

– Я, конечно, не Тонни Спарго и не Беби Доддс, но свинговать умею! — Марк Борисович присоединился к двум музыкантам.

– Послушайте, вы не устали каждый день делать одно и то же? — спросил Леонид Осипович неизвестно кого, поднимаясь на сцену. — И все из-за вашего склочного характера, дорогая Грета.

– Дело не в характере, я просто люблю истину, — тихо сказала великая затворница.

Возможно, она первая поняла, что значит стать легендой. После неудачного фильма она исчезла из поля зрения ее поклонников, армии репортеров и журналистов. Грета Гарбо — это имя во все времена произносили с вожделением.

Тем временем оркестр был собран, и Луи сказал:

– Хватит трепаться, что играем? «Мэкки нож» или «Вернись домой, Индиана»?

– «Пусть мои люди уйдут»! — крикнул кто-то из зала.

– Идет, я считаю: три, четыре, пять…

И железная бочка с грохотом покатилась по мостовой, а из нее стали капать янтарные капли меда… Как прав все-таки был тот, кто так описал голос этого трубача!

Через секунду все танцевали.

Обслуживающему персоналу накрывали отдельно в комнате, что рядом с кухней. Здесь стоял один большой стол, за которым сидело человек восемь, и несколько столиков для двоих. Было тоже весело, только звучала совсем другая музыка. Видавшая виды магнитола сыпала современные шлягеры из обеих колонок направо и налево. Было дымно и не менее весело, чем в главном зале. Кто-то танцевал, а кто-то уже мирно дремал, прислонившись к стене. А Стас и Лешка, казалось, вновь хотели выпить все пиво, которое было в наличии. Пустые бутылки окружали их густым низкорослым забором со всех сторон. В комнату вошла Лора. На ее лице еще играли блики недавнего успеха. Увидев девушку, Стас, не говоря ни слова, оставил приятеля с грудой пустых бутылок и направился к ней. Он начал без вступления:

– Ты как-то странно отреагировала на мои слова…

– Странно?

– Ну да… Мне действительно понравилось, как ты пела…

– Спасибо…

– Знаешь, мы сейчас пили пиво, и я решил, было бы хорошо, если бы мы с тобой поженились…

Лора даже онемела от неожиданности:

–  ?

– Поженились… Ты зря так улыбаешься, между прочим, все говорят, что у меня золотые руки. Например, Грета сегодня сказала, что никогда не видела так замечательно сделанной мышеловки.

– Но я совсем не собираюсь связывать свою жизнь с ловлей мышей! И потом… Я даже толком не знаю, как тебя зовут!