– Неважно. Тебя ищут. Твои?

Нервно дернулся, попытка встать. И снова удерживаю силой – проигрывает, сдается.

– Мы тебя спрятали. Раны обработали, но пули не извлекали... Вколола антибиотики и обезболивающее. Потерпи, скоро подействует. Вот еще оставила – рядом лежит. Станет туго – повтори, но не больше одной ампулы раз в шесть часов. Слышишь меня? Только ночью и утром. По одной. Шприцы там же.

Неохотно кивает головой.

– Так твои или нет? Можно им доверять?

Немного помедлил, но рискнул:

– Нет.

Закивала я головой. Тяжелый (мой) вздох.

– Ладно, тогда скажи мне, кому я могу позвонить, чтобы они забрали тебя? Сам не выберешься - слишком слаб.

Горько рассмеялся, но зря – тотчас залаял от кашля. Глубокие вдохи, дабы прийти в себя.

– Что, совсем никого нет?
– не унимаюсь я.
– Того, кому мог бы доверять?

И вдруг наверху раздался шум мотора.

Обмерли оба.

Тягучая тишина – и все стихло. Стук дверей. Шаги сюда.

Выровнялась я. Достала пистолет из-за пояса. Прибилась спиной к стене – жду.

– Лина? – едва слышно кто-то позвал.

Выдох.

Спрятать пушку – и показаться на лестнице.

– Уже иду. Ждите в машине.

– Жив?

– Жив, жив. Ждите. Уже иду.

Отдаляющиеся шаги.

Приблизилась я к молодому человеку.

– Так что, никого… совсем? Ты, просто, без помощи не протянешь.

– Харлей.

– Что?

– В моем телефоне есть номер, - и снова кашель, тяжело говорить. – Харлей. Позвони ему, расскажи, где я. А потом выброси его, телефон, - поспешно уточнил.
– И звони не здесь.

Полез в карман, достал оттуда телефон и еще что-то, протянул. Живо подхватила, осмотрела: аппарат и батарея к нему.

Понимающе закивала головой. Спрятала трофеи в карман.

– Я позвоню. Кстати, твоё, - натягиваю один рукав кофты по самые пальцы - и беру в эту ладонь оружие, а после живо вытираю отпечатки пальцев другим. Протягиваю молодому человеку, но, не дождавшись участи, бросаю ему на колени. Поймал. Взял. – Не злись, что без спросу брала. И не бойся, не стреляла. Все патроны на месте.

Пройтись к выходу. Но едва стала подниматься из погреба наверх, как вдруг снова отозвался, отчего я невольно обмерла, сделав полуоборот.

– Кто ты такая?

Взвесить все за и против, перебрать мысли, ответы – и выдать:

– Враг.

***

И снова «блокпост», и снова неравнодушный к моей улыбке молодой мужчина лет так тридцати.

– Ну, что, нашли?

– Да вот, - несмело покрутил в руках небольшую сумочку с документами Серега. – Повезло. Вечно, эти бабы…

– О, да, это да… Но, ребята, не в обиду, не могли бы вы… открыть багажник? Так... мелкая формальность.

– А что, что-то произошло? – осмеливаюсь я на интерес.

И снова он тает под моим взглядом, улыбается в ответ.

– Да не, так, глупости всякие. Охота-то запрещена. Вот проверку делаем.

– А, ну, без проблем. Серега, ну, что ты сидишь? – пнула его вбок.
– Мой брат – совсем идиот.

– Брат? – счастливо заулыбался верзила.

Коварно ухмыляюсь.

Выбираюсь наружу к нему. Поравнялись рядом. Кокетливый взгляд мой из-под ресниц, отвлекая нашего истязателя.

Миг – открылась дверца.

Сложно описать удивление всех нас, когда черный брезент, что прикрывал запаску, был замазан странной вонючей вязкой темно-коричневой жижей.

Пристыжено улыбаюсь.

– Это что еще?

– Лечебная грязь.

– Что? – уставился на меня ошарашено "незнакомец".

– Шучу, это от наших снастей грязь осталась.

– А где сами снасти?

– Местные отобрали.

– В смысле, местные?

– Ну, или неместные, - пожала я плечами. – Сказали, это их место, и сети – запрещены.

– А удочки где?

Тяжело вздыхаю.

– Давай, не будем о грустном?

– Хочешь, поедем, разберемся? Наваляю им.

– Ну, что ты… не стоит, - ласково касаюсь его плеча. Невольно вздрогнул, но не отстранился. Однако отступаю я.
– Да и домой пора – родители волнуются. Главное, что по шее не получили – и то, хорошо.

– Странно всё как-то.

– Вот и я говорю, нафиг ваша Бальга – а они пристали, нет, там залив! Там лебеди! Там рыба!

– Телефончик свой оставишь?