Шрифт:
– Иду-иду.
К концу рабочего дня хозяин затеял совещание, и мы просидели до шести часов вечера.
Я поднялся на третий этаж. Отдел закрыт. Ключ мы прятали в щели, за плинтусом. Я оделся и ушёл.
Вторник выдался спокойнее, но вечером я задержался на участке.
И только в среду, мы вышли вместе и пошли на остановку.
Ощущалась неловкость, шли молча.
Первой заговорила она, уже в автобусе. Мы стояли на задней площадке.
– Георгий Иванович, я знаю, что за нами присматривают, поэтому была отстранённой. Георгий Иванович, я не хочу, чтобы ещё, кто-то, знал, кроме нас. И Олега.
– Которого?
Чёрт меня тянул за язык, иронизировать.
Но Наталья улыбнулась, взгляд потеплел.
– Вы точно пара! Он, вот также, иногда говорил. И непонятно: подсмеивается, или насмехается?
Неловкость испарилась.
Когда мы ехали с работы вместе, и на автобусе, стояли на задней площадке, и разговаривали. О работе, о погоде. Наталья держала дистанцию. Но за четыре остановки до массива, набивался рабочий люд, и нас придвигали, притискивали, и прижимали. Наталья не противилась, и прижатые, друг к другу, как любовники, мы спокойно встречались глазами.
Возбуждался ли я? Конечно!
Ощущала ли меня Наталья? Думаю, да.
Но похотливого озноба, у меня во всяком случае, не было.
Я не рассказал о том, что произошло, на следующий день, после той субботы.
А произошёл секс с женой. Не знаю, её интуиция, или Таня что-то заметила? Это был дикий, необузданный секс. И инициатором была Таня. Сказать, что я был потрясён? Целых две недели, после, я познавал, и открывал, заново, свою жену. В сексуальном плане, конечно. Целых две недели, было стойкое ощущение, что я трахаюсь с незнакомой, мне, женщиной. И субботняя оргия, с Натальей и Олегом, потускнела, выцвела, и вытеснилась из сознания.
З. Ы. Олега, она не простила.
Когда я спросил, почему, она ответила – Не хочу всю жизнь быть виноватой в том, в чём я не виновата абсолютно.
Через год я уволился, и два года Наталью не видел. Потом встретил её с маленькой, годика полтора, девочкой.
– Ты вышла замуж? – я присел и улыбнулся малышке.
– Нет.
Ещё несколько раз я видел её с дочкой.
Потом они перестали мне встречаться.
Как-то раз встретил, в магазине, Валентину, подругу Натальи.
Мы поговорили, и я спросил – Что-то я Наталью перестал встречать на массиве.
– Они переехали. Наталья работает в иностранной компании. За границу ездила два раза.
– Замуж вышла? Не знаешь?
– Нет.
– Передавай привет.
P. P. S. Года три назад, в контакте, на мою страничку зашла Наталья. Мы в друзьях)
От противного
В тот год я уволился из НИИ и искал работу.
Искал недолго, и через неделю, уже работал в инструментальном цехе, начальником бюро.
В моём подчинении было восемь технологов, конструктор, табельщица, архивариус и две кладовщицы.
Итого, тринадцать баб!
Надо мной, в цехе, было три начальника. Начальник цеха, и два его зама: по производству, и по технике.
Зам. по производству и рассказал эту историю, почти что притчу.
Я сидел за своим столом.
Мой стол у входа в бюро. Бюро на втором этаже корпуса, в котором, на первом этаже, и был цех.
Я просматривал чертежи изделий, поступившие из ОГК .
– «Таак, раскатники … – я отложил чертежи, их было три, на резьбу от М4 до М6 – Что-то говорил, о раскатниках, зам. по производству?».
С чертежами подошёл к Клавдии Васильевне, старшей, по возрасту, в бюро.
– Клавдия Васильевна – я положил чертежи на стол – А почему мы их не запускаем?
Клавдия Васильевна сняла очки и взяла чертежи.
– Георгий Владимирович, не сможем мы их изготовить. У нас нет станков для такой точности. И оснастки нет. Да вы – она встала – вы подойдите к Владимиру Павловичу. Он вам всё объяснит.
– Ладно – я повернулся, но отойти, от её стола, не успел.
– Нет. Георгий Владимирович, вы чертежи возьмите. А то будете, потом, с меня техпроцесс спрашивать.
Я забрал чертежи, и спустился в цех.
Меня, тут же, подхватила, под руку, начальник ОТК и потянула – Пойдём-ка, рассудишь нас.
В лаборатории, контролёр, седой и пожилой мужчина, рассказывал Мельнику про Стену Плача.
Михаил Осипович вышел на пенсию в разгар перестройки. И поддавшись общей волне, переехал в Израиль. Но что-то не зажилось ему там. И он вернулся в Советский Союз.