Шрифт:
Следуя этой мысли, выходит, что общество – это совокупность разъединённых пузырей отдельных личностей, которые проверяют свой статус по шпаргалке, а шпаргалка – это культура. Что делает её необходимой для совокупного взросления человечества в целом и для индексации личного движения по жизни в частности…. В свою очередь, работники культуры скорее похожи на механиков по обслуге и сопровождению машины совокупной человечности.
Со вздохом я вырвал листок из блокнота, скомкал и кинул на пол – мысли может и верные, но если оставить их так, читатели того интернет-издания просто их промотают. Мысли как человек, чтобы он понравился новой публике, нужно приодеть в трендовые шмотки.
Чтобы сосредоточиться придётся устроить себе в скором времени ещё один заход, сяду за комп и что-нибудь рожу. «Чем проще, тем и лучше, всё в традициях соц. сетей», – сказала одна сторона моего мозга. «Просто перестань душнить и формулируй мысли не так как привык, а как общаешься с людьми», – ответила более адекватная. «Помни о том, что отличает мысль умную от гениальной», – нудно заныла третья сторона. «Да-да, мы помним, гениальная мысль будет понятна четырёхлетке, в противном случае, она просто умная. И пошёл ты!», – разом ответили ей первый две части моего сознания. Гвалт в моей голове резко закончился, когда на экране моего смартфона высветилось оповещение о новом сообщении. Пока я в одиночестве, сознание дробится, но, когда я вхожу в контакт с внешним миром, разрозненные знамена автоматически собираются в единый строй.
У неё была милая аватарка и очень даже завлекающие фотки: чарующие черты, татуировки (особенно мне приглянулась лилия с черепом, на левой стороне шеи), лёгкий стан. Пробежал глазами информацию на странице: Аврелия (Aq.regia). «Что за странная транслитерация? Хотя её, небось, родители-то Анютой зовут», – подумалось мне. Двадцать пять, отношение к алкоголю положительное, любит трэш-хорроры, книги в мягкой обложке и мороженое.
Беседа шла лёгко, в течение нескольких минут я выяснил и что мы любим одну музыку, и что она читала мои рассказы, и что мы даже когда-то пересекались – из той встречи она вынесла, что я разбираюсь в кино, ей скучно на карантине и нужен мой совет в вопросах кинематографа.
Намёк был понят, с фотографий её профиля на меня смотрели тёмно-голубые глаза любительницы красного итальянского, схватив бутылку вальполичеллы, не выпитой лишь по причине того, что я пристрастен к бледным женщинам и белому вину. Я вызвал такси и вышел из дому – вечер обещал быть интересным.
Такси подъехало быстро, дверь открылась, и меня буквально обдало рифами томного финского звучания:
Whoa! Death is not an exit
death is the flick of the switch
Whoa! Death is not an exit
death is a flick of off the switch
– Добрый вечер! – поздоровавшийся со мной водитель оказался мужчиной на вид чуть старше меня, с волосами, забранными в тугую косу.
– Добрый! А можно трек с начала? – попросил я, устроившись поудобнее на заднем сиденье машины.
В зеркале заднего вида я увидел одобрительный взгляд, и с кивком он ткнул в свой телефон, Woods of Ypres завели свою шарманку сызнова.
Прервав режим самоизоляции ради того, чтобы припасть к благам красивой женщины, я разглядывая мелькающие за окном небрежные и огни, подпевая финнам, незаметно для себя снова провалился в воспоминания.
Life… life… So life is precious, after all
Respect the body, for it is all you really are
Life… life… So life is precious after all
Protect the body, for it is all that keeps you on
***
Тот год я помню, начиная с весны. До этого было то, что можно было бы назвать рабочим запоем, не в плане того, что я работал как не в себя, а в том, что моё потребление алкоголя в астрономических количествах не мешало мне функционировать, зарабатывать деньги и вести домашнее хозяйство. Выпал я ближе к марту, где-то в процессе я выяснил, что мои сочинения были поданы и в русские издательства… с чего бы меня постигла такая блажь – вероятно, слишком много пил.
Неся в себе лишь смутные воспоминания о зиме, которые были располовинены между участившимся общением с Инь и началом длительного процесса по полному перебитюю моей татуировки на левой руке, чтобы, если не скрыть безрассудность юности и её отвратное воплощение, то хотя бы сделать её визуально приемлемой. Из обрывков зимы я помню вкус губ со вкусом имбирного пряника, помню, как тащил домой ёлку через метро, чтобы порадовать матушку на Новый год, да и сам Новый год с полностью рыбным столом, ставшим уже традиционным в нашей семье.
Когда я очнулся от своей зимней спячки и осмотрел мир вокруг, то захотел обратно в объятья тёмного алкогольного бреда, укрывавшего меня от реальности. Народ ожидаемо переизбрал царя и продолжал биться в приступах «УраПоцреатизма» уже совсем непонятно по каким причинам. Вселенная непрозрачно намекала на то, что мы танцуем не в ту сторону, но ни падение железной птицы в Подмосковье, ни сваренные в кипятке люди, ни взрывы, традиционно называемые хлопками, народ разбудить не смогли. Вселенная побагровела и выплеснула шторм – колоссальная трагедия, которая уж точно должна была вырвать народ из транса «обнимай вождя в осаждённой крепости» на северных просторах нашей родины, преступно построенный торговый центр стал кострищем, унесшим в своём жерле десятки детей, это если не считать взрослых… Бунта не произошло, ничего вообще не произошло. Прошли недели… Правительство перефокусировало внимание люда с северных широт, оставшихся в шоке, на южные рубежи, где мы демонстративно положили огромный бетонный член в форме моста. Соединяя тем самым исторически нашу, но юридически варварски захваченную землю Крыма с общим телом нашей страны. Смотря в монитор, я не мог поверить, что подобная хрень могла реально сработать, но сработала.