Шрифт:
Только Лена, слегка хмыкнув, посмотрела на Вадима и тихо произнесла:
— Боюсь и без призывов у нас безответственных дураков наберется предостаточно!
Вадим сделал вид, что не расслышал.
Перед сном, в своем домике на даче Баковых, Лена взяла Вадима за плечи, пристально посмотрела ему в глаза и очень твердым голосом произнесла:
— Поклянись мне, что ты не поедешь к Белому дому.
— Да зачем? Что мне там…
— Поклянись!! — Это был крик шепотом.
— Хорошо, клянусь. Ни сегодня ночью, ни завтра не поеду. А там — посмотрим.
— Хорошо! Спасибо! — Лена отпустила плечи Вадима.
— Чего хорошего?! Автандил-то там. Знаешь, как мне потом перед ним стыдно будет?
— Если будет перед кем стыдиться! Дай бог, чтобы с ним ничего не случилось… Знаешь, я тебе честно скажу — я буду гордиться, если ты во все это не полезешь: значит, я и Машка для тебя главная ценность в жизни. Но я не смогу гордиться тобой, если ты отсидишься в сторонке. Поэтому завтра пораньше, чтобы всех наших старичков не будоражить, едем туда вместе.
— Куда «туда»?!
— К Белому дому. Я уже упаковала весь аптечный запас, который мы привезли. Там ведь на десять лет вперед пластырей разных, медицинского клея, аспирина байеровского. И еще у Илоны умыкнула склад бульонных кубиков, — кипяток у них есть, я слышала.
— Ленка! Ты… Ты… Ты чудо мое сумасшедшее! Только неужели ты могла подумать, что я хоть на грамм рискну твоей жизнью? Или что я «отсиживаюсь в сторонке»?
— Письмо подписал коллективное?
— За кого ты меня принимаешь? Это же массовая глупость! Ты ведь мои пристрастия знаешь: я люблю нехоженые тропы.
— Так что ты сделал? Вадим, отвечай!
— Нет, солнышко. Не расскажу. Пока не расскажу. Потом обещаю. Но мы никуда не поедем. Все! Закончили. Давай спать.
Вадим уснул быстро. А Лена проворочалась в постели часа два. Фантазия рисовала страшные картины будущего их семьи. Хотя, конечно, Вадим беды не допустит…
Глава 20
В три часа ночи Председателю КГБ СССР, всемогущему Крючкову доложили сразу несколько плохих новостей. Первая — группа «Альфа» отказалась идти на штурм Белого дома. Приказа никто так и не отдал, но «свои люди» сообщили достоверно: если приказ поступит — он выполнен не будет.
Вторая новость — воинское соединение с бронетехникой под командованием какого-то генерала Лебедя готово перейти на сторону смутьянов, собравшихся вокруг штаба Ельцина. Боезапаса у них, конечно, нет, как и у всех войск, введенных в Москву, но психологически это будет сильный удар по ГКЧП.
Третья новость — у Белого Дома, помимо толпы интеллигентов, студентов и сумасшедших старушек, появились две группы людей с оружием, представляющие серьезную опасность. Подмосковный ОМОН и люберецкая братва. Как они могли оказаться в прямом и в переносном смысле «по одну сторону баррикад», никто объяснить не мог. Ясно только одно — бескровного взятия Белого дома силами, контролируемыми ГКЧП, уже не будет.
Крючков поехал к Янаеву. Язов и Пуго находились уже там. Павлов, сообщили, с гипертоническим кризом валяется дома. Перед отъездом с Лубянки Крючков распорядился выяснить, как это произошло, что вмешались люберецкие бандиты. И еще: есть ли способ крепко надавить на Руцкого, какого-то летчика, героя Союза, возглавившего оборону Белого дома. Если удастся его быстро дискредитировать, — можно, объединив его с люберецкими, выставить всю историю совсем в ином свете. Криминальный мир — против законной власти. Конечно, в эту историю не вписывались подмосковные милиционеры, но о них не грех и промолчать. До поры до времени, а там — разберемся.
Начали совещание. Янаев был растерян. Да что там растерян — в панике. До того дошло, что даже ему, Крючкову, бросил: «Во что вы меня втянули». Пуго, чистоплюй Пуго, сидел отстраненный и молчал. Никогда Крючков не мог понять, что на уме у этого «латышского стрелка».
Основная проблема — Язов. По-солдатски прямой, уверенный в себе маршал с самого начала операции говорил, что приказа открыть огонь он не даст ни при каких обстоятельствах. И сейчас тупо, как баран, стоял на своем. Ни договориться с ним, ни переубедить, ни надавить — невозможно.
Одна мысль не давала покоя Председателю КГБ — почему он не сделал все сам? Ведь в охране Горбачева были свои люди, верные и надежные. Есть, давно есть проверенные столетиями методы «освобождения трона». Какого хрена он — самый могущественный человек в стране стал миндальничать и играть в законность? Нет никакой законности, есть власть и воля. А нет воли, нет и власти! И законности, разумеется, не будет никакой.
Янаев что-то бубнил дрожащим голосом. Все молчали, кроме Язова, как автомат повторявшего, что приказа открывать огонь он не даст. Крючков понял — провал. Полный провал. Мысль о том, что теперь будет с ним самим, мелькнула на секунду и тут же ушла. Не это главное. Он доподлинно знал, какие настроения гуляют в республиках великого СССР, поэтому знал и главный результат провала: его страна скоро исчезнет с карты мира. То, чего больше всего боялись, то, что хотели предотвратить, получается, сами же и подтолкнули. Сами и спровоцировали.