И на этом же листе, на обороте, крупными буквами рукой Алексея было написано: «Воскобойников Г. П. — Гриша Черный, дядя Гриша».

Анна вскочила, прижала листы к груди, выбежала на улицу.

— Николай Ильич, Николай Ильич! — Голос у нее звенел.

Богатырев даже привстал со ступеньки крыльца:

— Что случилось?

Воскобойников, Воскобойников Г. П. — это Гриша Черный? Черный — это ведь прозвище? Да?

— Ну, прозвище, а по фамилии его никто и не называл. Спроси — кто такой Григорий Воскобойников, не сразу вспомнят, а Гришу Черного все знают. Ты чего всполошилась?

— Нашла! Вот! — Она разгладила ладонью листы, которые прижимала к груди. — Я все объясню… Сейчас скажите — Воскобойников, Гриша Черный, он живой? Живой?

— Да он нас с тобой переживет. Как Серега говорил, теперь таких не делают.

— Господи! — Анна прислонилась к перилам крыльца и выдохнула: — Надо ехать, прямо сейчас надо ехать к этому дяде Грише, понимаете…

— Ничего не понимаю, не шуми, рассказывай по порядку, — остановил ее Богатырев.

Анна снова разгладила листы ладонью и принялась рассказывать. Закончив, сразу заторопила — поехали, поехали! Всякое промедление казалось ей обидным, нестерпимым, и она готова была прямо сейчас, хоть пешком, добираться до Первомайска. Но Богатырев осадил ее:

— Подожди, не суетись! Обдумать надо!

Фомич в их разговор не вмешивался. Слушал и время от времени, будто подводя итог своим мыслям, которые пока не желал озвучивать, приговаривал:

— Так, так…

Но когда Богатырев объявил, что в Первомайск он поедет один, Фомич сразу перестал такать:

— Николай, ты меня слышал? Или не слышал? Я же говорил, что вас ищут. Крутые ребята ищут. Уясняешь? Или тебе разжевывать надо, что вас там тепленькими возьмут. Надо объяснять?

— Не надо, — угрюмо отозвался Богатырев, понимая, что Фомич абсолютно прав.

— Все равно нужно ехать! Все равно ехать! — Анна от нетерпения даже ногами притопывала.

— Значит, поедем, но только ночью. Найдем вашего Гришу и поговорим. Только ты, Аня, здесь останешься, а Малыш за тобой приглядывать будет, чтобы пешком не убежала. — Опережая Анну, не желая ее даже слушать, Фомич приложил палец к своим губам и прошептал: — Тихо, не шуми, враги подслушивают. Садись и дальше бумаги разбирай. Может, еще чего найдешь. Вдруг окажется, что ваш Гриша не при делах, вообще ни сном ни духом ничего не знает. Может такое быть?

— Вполне, — согласился Богатырев. — Здесь остаешься, Анна. И дебатов больше разводить не будем.

Анна, обиженно поджав губы, выскочила на поляну, покружила по ней, но довольно скоро вернулась и молча принялась разбирать бумаги.

Вечером, когда длинные тени от ближних сосен сомкнулись, а по земле поползли густеющие сумерки, бежевая «Волга» на малом ходу выбралась на лесную дорогу, прострелила ее светом фар и покатила, покачиваясь на ухабах, в сторону Первомайска. Сверху, зацепившись за сосновую макушку, удивленно смотрел на нее молодой, только что народившийся месяц.

— Мансур, дорогой, ты где так долго ездишь? Дрыхнуть уже пора, а мы тебя ждем. Смотри, сколько людей тебя ждет, а ты где-то шаришься! Давай вылезай! — говорил Димаша быстро, но совершенно спокойно и так же быстро, спокойно одной рукой придавил Мансура на сиденье, а другой выдернул ключ зажигания. Парень, не ожидавший в столь поздний час никакой опасности, удивленный, что его назвали по имени, и что машину, едва он подъехал к первомайской гостинице, сразу же окружили крепкие ребята, растерялся. Видно было в скудном фонарном свете, что глаза его бегали, и в этом беганье явно проглядывал страх.

— Я же сказал — вылезай! Мне западло тебя вытаскивать. Долго ждать буду?! — Димаша сунул ключ зажигания себе в карман и отшагнул от машины, будто освобождал дорогу.

Мансур медленно, оглядываясь по сторонам, вылез из машины. Два бойца сразу же ухватили его за руки и быстро повели под дощатый навес, который стоял во внутреннем дворе гостиницы. На одной из стоек навеса подслеповато помигивала тусклая лампочка, остальной двор лежал в сплошной темноте. Под лампочку Мансура и посадили. Димаша, поставив ногу на скамейку, навис над ним и спросил:

— Ты заданье своего дяди выполнил? Мужика с девкой нашел?

— У меня нет дяди, я никого не искал. — Мансур, похоже, начинал отходить от первоначального страха, и глаза уже не бегали, смотрел прямо.

— А, правильно, дядя — это у Зелимхана дядя. А ты, выходит, совсем дальний родственник… Слышь, нет у меня времени базар с тобой перетирать. Еще раз спрашиваю — мужика с девкой нашел? Будешь дальше дурака включать, я тебе лечебный массаж пропишу. Понятно? Зелимхану прописал, он заговорил. И ты у меня заговоришь. Ну!