– А-э-э, – растерялся Домба. – Нет… Вдруг ночью машина понадобится.

– Так ведь машина Анасби в гараже стоит, зятя машина здесь паркуется, – пытался переубедить Докуева нукер.

– Это ведь чужие машины, – скрывая от Мараби лицо, полез в холодильник изголодавшийся Домба.

– Да засуньте вы их в одно место, – в сердцах крикнул Мараби, выскочил во двор и с ходу набросился на Майрбекова, – Что с Арзо?

Инспектор пренебрежительно оглядел с ног до головы нукера тестя, чинно ухмыльнулся:

– Я вспомнил, что он твой друг и не прибил…, но калекой он останется.

– Мразь, – рванулся Мараби, несколько ударов кулаками свалили зятя, женщины с отчаянным воплем повисли на руках и шее злодея, ногти впились в него. Рыча, Мараби раскидал женщин, нанес размашистый удар ногой по лежащему, сам от боли в ступне завыл и спешно заковылял к воротам. С двустволкой в руках выскочил на защиту зятя Домба, женщины со скорбью склонились над единственным, пусть даже небескорыстным почитателем их обаяния, запричитали в траурном порядке: здоровья и счастья – одному; проклятий – многим.

Грозненский особняк Докуевых светится всеми огнями. Из мощных динамиков на всю округу льются заморские ритмы.

– Убери этот барабанный вой! – надрываясь, умоляет Алпату незамужнюю дочь Курсани.

– Ничего ты не понимаешь, мама! – возмущается дочь, – таких записей в городе ни у кого нет.

– Я верю, что нет, такие деньги за эту ерунду вряд ли кто выложит, но у меня перепонки скоро лопнут. Пожалей хоть ребенка!… Выгляни в окно, неужели никто не приехал?

– Никого нет, – огорченно отвечает Курсани. После выхода замуж младшей сестры Джансари она безраздельно властвует «внешним наблюдением» из многочисленных окон. «Алые паруса» еще не появлялись (просто река Сунжа далековата), а так зрелые и не очень почитатели музыкальных вкусов Курсани имеются. И не беда, что в основном темой общения через окошко является музыка. Безусловным фактом, как отмечает Курсани, является явное духовное сближение и весьма вероятная перспектива совместного уединенного прослушивания мелодии, с постепенной неотвратимой трансформацией любви…

– Ой! – воскликнула Курсани, – отец и Саид приехали.

– Ха-ха-ха! – смеется Джансари. – Этот новый шофер отца – явный дебил!

– Ну почему же? – насупилась Курсани, – у него изысканный музыкальный вкус.

– Да откуда у этого колхозника вкус? Ха-ха-ха, он похож на откормленного бычка, – играя младенцем, засмеялась Джансари.

– Зато он очень послушен, – вступается за незамужнюю дочь мать. – А то что придурковат – даже лучше. Вон сколько бед мы от Мараби вынесли.

– Вовсе он не дурковат, – и на это не согласилась Курсани. – Просто нет в нем хитрости и коварства.

– Вот это да-а! – воскликнула Джансари. – Что-то уж слишком рьяно ты защищаешь Саида?… То-то я смотрю, как вы, влюбленно затаив дыхание, слушаете музыку.

– Да! – торжественно согласилась с фактом Курсани. – И если хочешь знать – он мне сделал недвусмысленное предложение.

– Он на это способен? – с еще большей иронией спросила замужняя дочь.

– Способен, и не только на это. По крайней мере он не дурнее твоего вымогателя – Майрбекова.

– Чего ты лишилась из-за моего мужа? – в мгновение исчезла насмешка с лица младшей сестры. – Только и знаете, что деньгами попрекать… Да рассчитается он с вами… Я посмотрю, за кого ты выйдешь?

– Перестаньте! – вклинилась в знакомый спор Алпату, придвигаясь к старшей дочери, с нескрываемой загадочностью, полушепотом спросила. – А как тебе сделал предложение Саид?

Курсани смутилась, стала прятать глаза даже от матери, до того трогательную тему затронули близкие.

– Ну-у-у, сказал…, – она кончиком носка цветастого тапочка очертила очередной полукруг на лакированном паркете. – Сказал, что у нас полная гармония…

– Саид знает такое слово? – съязвила младшая сестра.

– Замолчи! – одернула ее мать.
– … А что еще?

– Ну много еще чего… Я всего не помню, музыка мешала… Но по глазам видно.

– Ха-ха-ха! – залилась Джансари.

– Замолчи! – вновь накинулась мать на замужнюю дочь.

– Так что, теперь этого оборванца в люди выводить будем? – насупилась Джансари, крепче прижимая к груди своего ребенка.

– А что, только твоего муженечка и его родню вскармливать надо? – в решительную позу встала Курсани.

– Так мой Арби участковый был, старшина.

– А Саид – профессиональный шофер, если хочешь знать…