Никогда не думала, что репетиции – такое весёлое занятие! Не мудрено, что ребята ходили на них с удовольствием. Здесь было всё: шутки, смех и розыгрыши, здесь дурачились от души, танцевали и пели – тоже, в основном, несерьёзно, а так, ради прикола. У меня сперва даже создалось впечатление, что о самом спектакле тут никто не думает, и эти ежедневные сборы в актовом зале для ребят всего лишь повод лишний раз побеситься и повалять дурака.

Как оказалось, я ошиблась: подобная котовасия, по словам Виталика, царила на репетициях всегда, это был своего рода ритуал перед основной работой.

– Да и вообще, разве можно играть сказку серьёзно? – Говорил мне Виталик, и я, признаться, полностью с ним согласилась. Будь тут строгая атмосфера урока, разве стали бы приходить сюда школьники по доброй воле? А так – вон их сколько, зал битком забит: старшие классы, младшие – и все объединены одним общим делом. Поэтому все они здесь на равных, все заодно. Как это здорово… Вон и Наташа Воронина среди подружек. И Иришка-щебетунья. Они, оказывается, тоже в сказке играют: младшая сестра – скомороха, начинающего представление, старшая – одного из чертей, спрятавших у себя волшебный уголёк – единственное оружие против Снежной Королевы.

– Чего это Татьяна Евгеньевна Наташе такую роль дала плохую? – Поразилась я, узнав в подробностях о распределении ролей, на что Виталик ответил недоумённо:

– Почему – плохую? Всех чертей девчонки играют – у них там только одна сцена, один большой танец в чёрных трико. Ирина Пална специально самых худых девчонок отобрала на эти роли, чтобы в таких костюмах хорошо смотрелись.

Значит, роль черта мне определённо не угрожала. Нет, я, конечно, вовсе не толстая и в трико смотрелась бы не плохо – может, даже ещё лучше, чем совершенно плоские мои коллеги. Но нет худа без добра – меня вполне устраивала роль Герды. Жаль только, что с Виталиком мы по ходу сюжета ни разу не встречаемся. У него вообще было в спектакле только две сцены: вместе со Снегурочкой Маринкой Фадеевой Виталик открывал новогодний бал, встречая гостей, а потом появлялся только в финале, где радушно и торжественно благодарил Кая и Герду за своё счастливое спасение из Царства Вечной Зимы. Чем-то эта история напоминала мне «Новогодние приключения Маши и Вити». Впрочем, они, насколько помнится, были маленькими октябрятами.

– Слушай, - опять беспокойно интересовалась я теперь уже у Вадима, - а мы с тобой не слишком старые для этих ролей?

Канарейка смеялся:

– А кто тебе сказал, что мы играем Кая и Герду того возраста, который был у Андерсена в сказке? Считай, что эта, нынешняя сказка – продолжение той, первой, и герои её успели с тех пор подрасти.

– Да я-то могу так считать. А малыши, которые будут сказку смотреть? Вдруг они не поймут?

– Успокойся, малыши лучше нас всё понимают. Им-то как раз ничего объяснять не придётся.

Ящик, в который нас с Вадимом собирались запихнуть, оказался огромным. Со всех сторон он был обклеен разукрашенным красками ватманом и выглядел просто гигантским квадратом без входа и выхода. Однако не так-то всё было в нем примитивно, как можно подумать вначале. Фокус ящика состоял в одной маленькой невинной хитрости, суть её я узнала по ходу репетиции: в начале спектакля ящик должен стоять возле занавеса абсолютно пустой. Задача девочки, играющей роль Вороны-конфераньсе, заглянуть вовнутрь через боковую сторону и тем самым убедить малышей, что там никого нет. Сами, своими глазами они должны были это увидеть. Мы с Вадимом, дождавшись нужного момента, проникали в ящик через потайной лаз, которого в зрительском зале не видно, и таким образом появлялись словно из ниоткуда. Я уже представляла себе изумлённые, широко распахнутые детские глазёнки, наблюдающие за ходом событий на сцене. К тому же, как выяснилось, фокус с ящиком был не единственным в спектакле: появление Снежной Королевы в самый разгар новогоднего бала тоже должно было вызвать детский ажиотаж. Потому что у девочки-одиннадцатиклассницы, играющей Снежную Королеву, имелась сестра-близняшка. Обе они, очень высокие, светловолосые, были задействованы в спектакле, одна – в основной роли, другая – в качестве её дублёра. По задумке Татьяны Евгеньевны, перед тем как Снежная Королева должна была возникнуть на сцене, в зале резко гас свет. Это заранее приводило детей в трепет. Буквально в следующий же момент в задней части зрительного зала вспыхивал прожектор – его луч падал на край левого занавеса, из-за которого появлялась Снежная Королева в виде Кати Богданович. Пара внушительных, громких фраз – и она снова исчезает за занавесом. Луч света сразу же перекидывается на правую сторону занавеса – оттуда выходит та же самая Снежная Королева. Та, да не та. Теперь это Маша Богданович – у неё точно такой же костюм как у Кати, и говорит она абсолютно тем же голосом. В общем, если между сёстрами и есть какие-то мелкие, несущественные различия, на сцене, освещённой одним прожекторным лучом, да к тому же издалека, заметить их практически невозможно. Поэтому у детишек сама собой возникает уверенность в том, что Снежная Королева – одна, и она каким-то непостижимым образом умудряется перебегать из одной стороны в другую, в течении секунды…А так как мысль о сестрах-близнецах вряд ли придет в головы малышам, у них твёрдо сложится ощущение настоящего волшебства, и всему этому розыгрышу они бесспорно поверят – переживать будут за Деда Мороза со Снегурочкой, за Белоснежку с гномами, за Козу с козлятами и за Трубадура с Принцессой, которых заколдует и унесёт в свои чертоги коварная повелительница зимы.

Одним словом, это лишь на первый взгляд сказка выглядела наивной и простоватой. Воронина и Овсянникова поразили меня своим серьёзным подходом к постановке. Как скрупулёзно, как тщательно они обдумывали каждую мелочь – только диву даваться! Всё оказалось важным: подбор музыки к танцам, модели костюмов каждому из героев (а их было довольно много – помощники Снежной Королевы, зимние ветры, разбойники, черти и остальные вышеперечисленные пленники Ледяного Королевства). Даже вроде бы незатейливый текст – и тот подвергался тщательной разработке, чтобы всё было лаконично и понятно.

– Глотки особо не надрывайте. – Предупредила нас Ирина Павловна с самого начала. – В Доме Офицеров на сцене микрофоны будут установлены.

И всё равно то, что мы делали, я никак не могла принять всерьёз. Может, в основном из-за того, что на протяжении этих репетиций мы все слишком много смеялись? Но ведь верно заметил Виталик: разве можно серьёзно играть сказку? Впрочем, наш весёлый коллектив и шекспировскую трагедию ставил бы с таким же настроением. Кстати, о Шекспире. Татьяна Евгеньевна уже пообещала нам ближе к весне для лучшего усвоения школьной программы инсценировать «Ромео и Джульетту». В душе моей эта перспектива вызвала легкое волнение. Вот уж никак от себя не ожидала! Неужели мне хочется сыграть Джульетту? Да что в этом плохого, если подумать? Лучше уж тратить свободное время на подобную самодеятельность, чем на эту никому не нужную, разрушительную войну, от которой ничего, кроме неприятностей не бывает.

В принципе, всё зависело от Канарейки. Пообещав Ворониной вести себя прилично, он действительно держал своё слово, а вместе с ним и остальные ребята как будто забыли о существовании Звёздного Городка. Как интересно и как глупо… Один-единственный человек в данном случае имел влияние на целую компанию себе подобных парней. Только надолго ли хватит этого подозрительного спокойствия в поведении Вадима? Слово «покой» вообще было придумано не для него, и кто мог с уверенностью сказать, что придёт на ум Канарейке завтра?