Работу над предлагаемыми читателю воспоминаниями А. И. Верховский закончил в 1937 году — спустя двадцать лет после описываемых им событий. Он писал их, будучи уже на службе в Красной Армии, и они по сути дела явились попыткой «переосмысливания» событий 1914–1918 гг. Значительная часть фактического материала, вошедшего в свое время в книгу «Россия на Голгофе», использована в воспоминаниях. Однако подход к оценке фактов и событий совершенно иной. События первой мировой войны и революции 1917 года освещаются с высоты опыта последующих лет жизни автора. Следует сразу же отметить, что воспоминания Верховского отличаются от его дневника 1914–1918 гг. не только новой оценкой событий, но и несравненно более широким охватом фактического материала. Очевидно, работая над воспоминаниями, автор использовал ту часть дневника, которая не вошла в издание 1918 года. Тогда, в 1918 году, А, И. Верховский отмечал: «Невозможность [5] писать полностью о современниках, а также тяжелая политическая обстановка дня принуждают меня сильно сократить последнюю главу дневника» (имеется в виду 1917 год). В публикуемых же воспоминаниях 1917 год занимает центральное место.

Однако в ряде случаев автор расширяет фактический материал не за счет личных воспоминаний, а за счет привлечения рассказов современников о событиях, свидетелем которых сам он не был. Иногда это делается в виде вставных эпизодов и рассказов друзей Верховского того времени. В этих случаях повествование носит весьма поверхностный характер. Таково, например, описание операций в Восточной Пруссии, сделанное со слов Рябцева. Страницы эти не представляют большого интереса. Но как только автор переходит к описанию операций в Галиции в 1915 году, в которых он участвовал лично, события словно оживают. Здесь интересно все, и прежде всего характеристики представителей различных групп офицерского корпуса.

Конечно, А. И. Верховский 1937 года далеко отошел от своих старых политических позиций. Но было бы неверным считать, что он сумел полностью отказаться от всех прошлых взглядов на исторические события и оценок их участников.

А. И. Верховский очень высоко оценивает организаторскую деятельность представителей русской торгово-промышленной буржуазии, которая якобы сумела заново создать военную промышленность и обеспечить армию оружием, боеприпасами и обмундированием. Между тем известно, что во время первой мировой войны в этой области проявился скорее хищнический, спекулятивный характер «мобилизации промышленности» русской буржуазией, нежели организаторские способности её представителей. Об этом в свое время достаточно убедительно писал крупный специалист по этим вопросам, автор труда «Боевое снабжение русской армии в мировую войну» генерал А. А. Маниковский.

А. И. Верховский приводит много рассказов меньшевиков, эсеров и кадетов о якобы выдающейся роли Государственной думы в борьбе с полками, посланными с фронта на подавление народного восстания в Петрограде в февральские дни 1917 года. В действительности же буржуазные деятели IV Государственной думы [6] больше всего были обеспокоены крушением монархии и могучим подъемом народной революции и делали всё, чтобы её подавить. Известно, что между так называемой «Военной комиссией» Государственной думы и генералом Ивановым, который по приказу царя возглавил отряд, направленный на усмирение петроградского гарнизона, был непосредственный контакт и взаимный обмен информацией. Никаких полков у генерала Иванова для подавления революции не оказалось, кроме Тарутинского и одного георгиевского батальона, солдаты которых при первой же встрече с революционными войсками Петроградского гарнизона на ст. Александровской стали брататься с ними. И если ни у царя, ни у Думы не оказалось сил для подавления революции в феврале 1917 года, в этом, конечно, не вина буржуазных деятелей.

Позиция А. И. Верховского тех лет определялась в значительной степени его окружением, которому он доверял и с которым шел. А окружение это состояло главным образом из офицеров, буржуазных деятелей, меньшевиков и эсеров, сотрудничавших с буржуазией.

В глазах А. И. Верховского меньшевики и эсеры были выходцами из «потустороннего мира», того мира, где готовилось свержение самодержавия. Весьма далекий от подлинной революционной борьбы, от понимания движущих сил революции, А. И. Верховский видел в меньшевиках и эсерах «старых революционеров», «борцов за революцию» и т. д. и т. п. Работая над своими воспоминаниями, Верховский к 1937 году достаточно ясно видел политическое банкротство этих «борцов», находившихся в услужении реакции, и посвятил этому банкротству многие страницы своих воспоминаний. Однако кое-что от оценок 1914–1918 гг. осталось в воспоминаниях, особенно в характеристиках Гвоздева, Шера, Церетели, Руднева и других меньшевиков и эсеров.

Следует отметить одну особенность мемуаров А. И. Верховского. Автор ввел в свой рассказ ряд вымышленных лиц, которые действуют наряду с историческими персонажами. Таковы Сухотин, Головачева, Герасимов и другие. Однако в описании событий автор не допускает никакого вымысла, что не мешает, конечно ему давать этим событиям свою, субъективную оценку. Впрочем, и за образами некоторых вымышленных лиц проглядывают черты известных деятелей. Так, например, [7] по сообщаемым автором деталям биографии Сухотина, который занимает в мемуарах довольно видное место, можно предположить, что прототипом ему послужил один из крупных деятелей русской контрреволюции П. И. Пальчинский.

Значительный интерес представляют страницы воспоминаний, где А. И. Верховский рассказывает, как вызревал заговор против нараставшей революции, как среди высшего командного состава армии и верхушки буржуазии разрабатывался план смещения Николая II.

Как известно, незадолго до Февральской революции в буржуазных и близких к буржуазным кругах армии созрел план, направленный на то, чтобы предупредить революционное выступление народных масс. Представители русской буржуазии и часть генералитета при активной поддержке империалистов Антанты задумали сместить Николая II и поставить регентом брата царя Михаила. Это, по мысли авторов этого плана, должно было дать выход накопившейся народной ненависти к самодержавию, устранить угрозу революции и позволить буржуазии продолжать войну.

А. И. Верховский не был непосредственным участником этого заговора. Однако, будучи связан с кругами, близкими к организаторам заговора, он сообщает ряд данных о его подготовке, хорошо передает предгрозовую атмосферу Петрограда конца 1916 года, настроения таких активных участников заговора, как Гучков, Коновалов, Крымов и другие. Интересно, что Верховский отмечает участие в заговоре представителей меньшевиков в лице Гвоздева. Он указывает также, что договоренность между заговорщиками и представителем Антанты о смещении Николая II и назначении регентом Михаила была достигнута во время межсоюзнической конференции в Петрограде в 1916 году. А. И. Верховский приводит очень важное заявление А. И. Гучкова, что дворцовый переворот был назначен на 1 марта 1917 года и что на такой переворот было получено согласие некоторых иностранных правительств. Все было готово к дворцовому перевороту, но... революция опередила заговорщиков. «Теперь мы должны снова загнать толпу на место, но это не легкая задача», — приводит А. И. Верховский слова Гучкова. Все это, конечно, косвенные данные о монархическом заговоре, целью которого было смещение Николая [8] II и спасение монархии. Однако, поскольку участники заговора, не сумев предупредить революции, впоследствии тщательно скрывали все материалы о подготовке дворцового переворота, сообщаемые А. И. Верховским данные представляют известный интерес.