Если кто-то мне не верит,

Выдам справочку свою:

В психо-невро-диспансере

На учете состою.

И вообще я здесь случайно:

Я над Африкой летал,

Любовался - и нечаянно

Птичек в небе увидал.

Вот и вспомнил ненароком:

– Дай-ка, птичек покормлю.

Вам скажу, как перед богом:

Очень птичек я люблю.

Для меня ж моя кукушечка -

Раскрасавица и душечка,

А проказник воронёночек -

Словно маленький ребёночек.

После вашего леченья

Верю в Будду - как монгол:

Помогает от давленья

Своевременный укол.

Тут он даже прослезился -

До того вошёл в экстаз.

Но сквозь землю провалился,

Словно смытый в унитаз.

КАЩЕЙ:

– Ну и скатертью дорожка,

Новоявленный буддист.

Отдохнем и мы немножко -

Больно шумный ты артист.

Ну, Амурчик! Ну, малютка!

Ух, и здорово помог!

Вишь, как воспитал ублюдка,

Хоть и маленький - а бог!

Года три, по крайней мере,

Сможем мы спокойно жить:

Будет жрец в своей пещере

Злобу новую копить.

ВАНЯ:

– Он же в землю провалился!

Разве это - не конец?

И во что ж он превратился,

Коль в могиле - не мертвец?

КАЩЕЙ:

– Экий ты наивный малый!

У него ж здесь телепорт.

Он давно в своем бунгало

Жрёт сосиску али торт,

И к тому ж успел нагадить:

Хоть Амурчик и мешал,

Но с таким не просто сладить -

Всё ж чуток наколдовал...

Тут Иван за нос схватился:

Не случилось ли чего?

Но, на радость, убедился:

Всё в порядке у него.

После вспомнил о невесте

И, ощупавши её,

Убедился, всё на месте:

И Анитра, и бельё.

КАЩЕЙ:

– Хоть искать ты не гораздый,

Все ж обязан я сказать:

Ты теперь такой ушастый,

Что в стихах не описать.

И к тому же где-то сзади

У тебя, возможно, хвост ...

Не страдай так, бога ради -

Мы ему замедлим рост.

Вот с Анитрой - дело хуже.

Чтобы зло преодолеть,

Ей уход хороший нужен,

И придётся потерпеть:

Будет всех она бояться,

Кроме нас с тобой двоих,

И в кукушку превращаться

С появлением чужих.

Ну, чего ты скис, тоскуя?

Я ведь тоже чародей:

Поколдую, помозгую -

И верну вас в мир людей.

Сочиню коктейль от сглазу -

Через месяц или год,

Только выпьете - и сразу

Всё само собой пройдет.

ВАНЯ:

– А нельзя ли побыстрее?

Нас же братья засмеют!

А дьяки-протоиреи -

Те и вовсе заклюют.

КАЩЕЙ:

– Если крепенький орешек,

То и белке нужен срок.

Что тебе до их насмешек?

Их и так под потолок!

А от глупостей поповских

Отбояримся вдвоём.

Вспомни: я ведь для таковских

Знаю пушечный приём!

ВАНЯ:

– А скажи, коль злой разбойник

По частям тебя убил,

Кто ты нынче: упокойник,

Али заново ожил?

КАЩЕЙ:

– Так тебя смущает случай,

Про который жрец наврал?

Он - дурак, хоть и могучий:

Я вообще не умирал!

И когда в обличии мавра

Он огромный ножик взял,

И того тиранозавра

На куски, пыхтя, кромсал,

Я давно уж мелкой вошью

В бороде его сидел,

И, смеясь над глупой мощью,

Наблюдал, как он потел.

Так что, я - не приведенье,

Не оживший вдруг скелет.

Кстати: скоро день рожденья.

Жаль, не помню - сколько лет.

ВАНЯ:

– Для меня не так уж ценно,

Воскресал ли мой Кащей.