— Не выдадут, — успокоили его. — Где она их возьмет без приглашения?

— В самом деле, — подхватил Игорь, — где она их возьмет? Я на жениховское приглашение расфуфырюсь, а невеста на моем фоне предстанет бедной родственницей? Так?

— О чем же вы думали, когда влюблялись? Пораскинули бы мозгами, взвесили бы ее темное прошлое. Возможно, и не пришли бы сюда.

— Какое темное прошлое? — удивился Игорь. — Она без судимостей.

— Этого еще не хватало! — возмутились работники загса — Довольно и того, что разведенная она! Или вы, прежде чем влюбиться, не заглянули в ее паспорт?

— А заглянул бы — не влюбился? — спросил Игорь.

— Влюбились бы, — ответили ему. — Ежели вам наплевать на закон.

Вот. Сболтнули о законе. Возбудили в Игоре любопытство. Пошел он в горсовет. «Дайте, — говорит. — одним глазком взглянуть на закон, который направлен против любви». А где его взять, закон-то, если нет его? Не написан он никем. Не подписан. Не издан.

Игорь — в Москву. Мечется по столице, ищет ведомство, которому подчиняется любовь. Не находит. Так как министерство любви, повторяем, еще не сформировано. И никто не в состоянии ответить ему ясно и категорически, какие санкции предусмотрены в отношении повторно брачующихся. Ведь единой точки зрения нет.

Я, например, познакомившись с торгово-любовными мероприятиями товарища Пронина, полагаю, что он мог бы ограничиться в данном случае позицией стороннего наблюдателя.

Тем более что в любви, как известно, третий лишний.

С коровой по инстанциям

— Так что расходятся, Зорька, наши пути, — говорил Алексей Минаев своей корове, десяти лет от роду, весящей без малого шестьсот кило. — Так что съезжу я в район насчет сдачи тебя государству.

Признавшись корове в этом суровом намерении, Алексей Минаев отправился из своего колхоза в приемный пункт откормочного совхоза «Изобилие».

— Так что имею сдать одну крупную рогатую единицу, — обрадовал он заведующую приемным пунктом. — Когда скажете пригонять?

— Всю жизнь мечтали о вашей единице! — почему-то не обрадовалась заведующая. — Ни к чему она нам.

— Кому это «вам»? — не понял Минаев. — Кто вы такие есть, как не государственные лица по заготовкам скота? А государству моя корова очень даже необходима.

— Я подчиняюсь не государству, а директору совхоза товарищу Нестроеву, — увильнула от скользкой темы заведующая.

…Сидор Иванович Н'естроев пребывал в глубокой задумчивости.

— Имею корову, — предупредительно кашлянув, обратился к нему Минаев.

— Ну и население пошло! — оживился товарищ Нестроев. По-развели скота, и каждый норовит что-нибудь сдать. Кто корову, кто свинью…

— Подобное явление в сеете новых закупочных цен вполне закономерно, — эрудированно разъяснил Минаев. — У меня вот две коровы и бычок, согласно Уставу. Стельную я себе оставлю, а Зорьку желаю сдать. Она у меня высшей упитанности. А это по рупь семьдесят восемь за кило. А не по рупь ноль три копейки, как в прошлом году. Сам рассуди, у меня с государством обоюдная заинтересованность: ему подавай мясное изобилие, а мне — наличные. У меня три мальца в институтах обучаются, и я желаю одеть их по городской моде.

— До чего все грамотные стали! — ужаснулся товарищ Нестроев. — Может, подскажете, где мне разместить ваш скот?

— Не моя это печаль, Сидор Иванович, — гордо отреагировал Минаев. — Моя печаль — скотину выкормить. А подготовка помещений для скота составляет вашу функцию.

— Считаю аудиенцию законченной, — обиделся Нестроев. — Передавайте своей корове привет. Пламенный.

Минаев звонит в Опушкинский райисполком.

— Имею, — говорит, — дорогие граждане, корову. Шестьсот кило. По имени Зорька.

— Поздравляем, — отвечают ему на другом конце провода. — Искренне рады. От души жмем руку. Но лично мы коров не принимаем.

— Если корову не примете, отвезу ее в область, — обещает он. — Со всеми вытекающими последствиями.

— Счастливого пути! — отвечают ему. — Только не забудьте приобрести для своей коровы купированное место. В общий вагон ее не пустят.

Тогда Алексей Минаев звонит в «Крокодил»:

— Поспособствуйте в деле сдачи коровы!

И вот я еду и рассуждаю сам с собой: почему у Алексея Минаева не хотят принимать корову? Возникают две гипотезы:

1. Перегружен мясокомбинат.

2. Не хватает вагонов для перевозки скота.

Но два коротких интервью — и от этих гипотез ничего не остается.

Первое интервью дает директор мясокомбината.

— Шкуросъемка, нутровка и распиловка туш ведутся у нас по графику, — говорит он. — Весь опушкинский скот, поступивший к нам, своевременно обработан. Коллектив мясокомбината полон решимости принять от опушкинцев остальную живность, предусмотренную графиком. Но она так и не поступила.