Умершее воспоминание - совесть Логана.

— Я даже не спрашивал тебя, что ты тут делаешь. Мне плевать.

— Вот как? Значит, на здоровье Чарис тебе тоже плевать?

Я замер. Какого чёрта этот осёл говорит о Чарис? Они что, до сих пор вместе? Нет, к Чарис я больше ничего не чувствовал, но меня безумно ранило то, что она по сей день встречается с Мавериком. С Мавериком, которого она предпочла мне!

— Причём тут Чарис? — спросил я.

— Лечение в Лос-Анджелесе уже не помогает ей. Можешь себе представить? Её невропатолог сказал, что не сможет помочь ей. И это после полугода интенсивного лечения!

— В чём дело? — не понимал я.

— Оборудование устарело. Так он сказал. Поэтому я решил найти хорошего доктора для Чарис в Англии. Если не повезёт, отправлюсь во Францию. Потом, возможно, в Германию. Хотелось бы ещё в Россию заглянуть, но…

— С каких пор тебя интересует лечение Чарис? — холодно спросил я. — За целых шесть месяцев ты ни разу не навестил её в больнице.

— Я звонил ей, к твоему сведению. У меня просто не было времени, чтобы заехать к ней. Её лечение должно меня интересовать, ведь я люблю её.

— Любишь? Тогда какие дела могли остановить тебя перед визитом в больницу к твоей возлюбленной?

— Это уже тебя волновать не должно. Меня знаешь что беспокоит? То, что о следующем этапе в лечении Чарис забочусь один я. Такое ощущение, что эта бедная девушка вообще никому не нужна. Особенно тебе.

Он сделал акцент на последнее слово, и это дико взбесило меня. Я изо всех сил рванулся вперёд, чтобы ударить этого нахала по морде, но Джеймс и Кендалл схватили меня с обеих сторон.

— Остынь, — скомандовал Маслоу. — Нам только мордобоев на глазах у папарацци не хватало.

Маверик самодовольно и весьма горделиво ухмыльнулся. Я слабо дёрнул руками, и парни меня отпустили.

— Вижу, ты всё ещё не избавился от своих психованных замашек.

— Радуйся, что ты пока хорошо можешь видеть обоими глазами, — сказал ему Кендалл. — Можешь говорить что-угодно, но учти, что от нас пятерых сразу ты не убежишь.

Маверик продолжал слабо улыбаться, но я заметил, что он с некой опаской сделал полшага назад.

— Ты действительно хочешь помочь ей? — спросил я, чувствуя холодное пламя неприязни в душе. — Или просто хочешь помотаться по миру в поисках доктора?

— Желания посмотреть мир мне у тебя не занимать, мистер певец.

— Ты уклоняешься от ответа на вопрос.

Он засмеялся.

— Да, я действительно хочу помочь ей. Чарис нужна помощь, которую она, к слову, ждёт и от тебя. Только ты виноват в том, что с ней приключилось.

— Я помогал ей все эти полгода! — повысил голос я, резко рванувшись к собеседнику. Кендалл и Джеймс зачем-то снова схватили меня за руки. — Я полностью оплатил её лечение, я отдал всю сумму до последнего цента! Я навещал её раз в неделю, но если мог бы, то делал бы это чаще! Я заезжал в её квартиру, чтобы немного прибраться и поухаживать за растениями! Я делал всё, что мог! А что сделал ты? Что, чёрт побери, сделал ты?!

Моё лицо покраснело от ярости, я учащённо дышал. Маверик в упор смотрел на меня.

Я чувствовал, как гнев разрывает меня изнутри. Мне дико хотелось припомнить Маверику все старые обиды и хорошенько навалять ему. Меня зверски разозлили его слова, он был не прав.

— Неужели всего того, что я сделал, ей мало? Что ей ещё от меня нужно, чёрт возьми?!

Маверик смотрел на меня надменным взглядом, затем тихо сказал:

— Ты бы мог просто быть рядом.

Парни молча ждали моей реакции. Я долгое время смотрел на бывшего соперника пламенеющим взглядом, и Кендалл с Джеймсом, поняв, что я не собираюсь выливать свою ярость на Маверика, отпустили меня.

— Пусть рядом с ней будет тот, кого она заслуживает. А заслуживает она как раз такого придурковатого парня, вроде тебя.

— Оскорбляя того, кого любил раньше, оскорбляешь самого себя. Тебе это известно?

— Очень знакомая фраза, Мавс. Но я не оскорбляю Чарис, даже наоборот желаю ей счастья. Но с другим. Не со мной.

— Звучит в какой-то степени благородно.

С улицы послышался продолжительный машинный сигнал: водитель лимузина просил нас поторопиться.

— Я чувствую усталость после полёта, — сказал я, протерев лоб рукой. — Так что мы с парням поедем в отель, если ты позволишь.

Маверик по-джентльменски уступил нам дорогу, и мы выбрались на улицу. Я весь кипел от злости, мне нужно было успокоиться.

«Маверик — сука, — говорил я про себя. — Сука, сука, сука. Просто тупая, бесцеремонная и самая последняя сука».

И это действительно помогло мне. Когда мы сели в лимузин, я уже не чувствовал ничего, кроме смертельной усталости. Скорее бы попасть в отель…

— Почему ты не записал номер той красотки? — спросил меня Джеймс, когда наш лимузин мчался сквозь ночные улицы Лондона. — Она же просто вешалась тебе на шею.