Вольферль окончил менуэт и заявил, что хочет сыграть концерт.
– Концерт? – Шахтнер не мог скрыть изумления.
– Кроме собственных сочинений, я даю ему играть вещи других композиторов, – пояснил Леопольд. – И раз уж он так любит клавесин, я позволил ему разучить несколько несложных концертов.
– Несложных? Наверное, что-нибудь вроде Скарлатти, Гассо или Телемана?
– Нет, они для него слишком трудны.
– Папа! – прервал их Вольферль. – Можно мне сыграть твой концерт?
Леопольд был явно польщен, но ответил твердо:
– Нет. Теперь тебе надо играть гаммы. Последнее время ты их что-то совсем забросил. Целый час, не меньше.
Вольферль огорчился, но послушно принялся за гаммы. Леопольд повел Шахтнера в гостиную. Очевидно, друг пришел сообщить нечто важное.
Однако придворного трубача занимала сейчас иная мысль.
– Почему вы засадили Вольферля за гаммы? – спросил он. – Они ему уже не нужны.
Леопольд самодовольно улыбнулся и ответил:
– Дисциплина.
– Но Вольферль и так во всем слушается вас. Лучшего ученика трудно пожелать.
– Значит, вы тоже считаете, что он не похож на других?
– Да. Он очень музыкален для своего возраста. – Шахтнер переменил разговор. – Вы слыхали, Эберлин нездоров?
– Нет. Ведь еще в прошлое воскресенье он дирижировал капеллой.
– С некоторых пор он неважно себя чувствует, по всячески скрывает свое недомогание.
– Очень печально слышать, – искренне сказал Леопольд, – Эберлин хороший композитор, пожалуй не хуже Телемана и Гассе.
– Когда умрет Эберлин, вы сможете занять его место. После него вы наш самый талантливый композитор.
– Но ведь и Лолли придворный композитор.
– Он менее талантлив.
– А как насчет моей статьи для Марпурга? Не вы ли говорили, что из-за нее я нажил себе много врагов?
– Конечно, нажили. И все же кое-кто считает, что у вас есть возможность стать новым капельмейстером. Несмотря на Марпурга. Вашу «Скрипичную школу» ценят очень высоко.
– А как насчет его светлости?
– Архиепископ Шраттенбах хотел бы послушать ваших детей.
– Откуда он узнал о них?
– Они же играли для Буллингера, Баризани, для меня, наконец. Разве вы недовольны, что это дошло до архиепископа?
– Вы все мои друзья. Я только хотел знать ваше мнение. – И, став очень серьезным, Леопольд добавил: – Это поможет мне получить место капельмейстера?
– Если их игра понравится его светлости, это докажет, что вы прекрасный педагог. Причем Баризани утверждает, будто девочка играет даже лучше брата.
Леопольд сомневался в этом, хотя Наннерль играла отлично, особенно если принять во внимание ее возраст и пол. Но мнение архиепископа решает дело. Когда господь возложил на его светлость священный сан, то облек его и большой властью. Одобрение со стороны его светлости позволило бы Леопольду осуществить план, который он вынашивал все это время. Может, Шахтнер его искренний друг?
– Мне понадобится несколько недель, чтобы подготовить достойную случая программу, – сказал Леопольд.
– Его светлость хотел бы послушать их поскорее. Ему нужно ехать в Вену.
– Чтобы подыскать там нового капельмейстера?
– Скорее всего, для того, чтобы не дать втянуть нас в войну между Марией Терезией и Фридрихом. Он гордится, что не впустил пи те, ни другие войска на территорию княжества и сумел сохранить нейтралитет.
– Сколько же времени в моем распоряжении?
– Неделя.
– Слишком короткий срок. Ведь они еще совсем маленькие
– Тогда две недели. Но не больше. Его светлость должен быть в Вене в конце месяца.
Леопольд машинально кивнул. Он понимал: выбора у него нет. Но следует быть весьма осмотрительным. Мало ли что может не понравиться его светлости.
Звуки клавесина замолкли. Обратил на это внимание Шахтнер. Он удивился: Вольферлю и в голову не придет ослушаться отца.
По всей вероятности, Вольферль разбирает какую-нибудь партитуру.
Шахтнера одолевало любопытство. Они вошли в музыкальную комнату и застали мальчика пишущим. Вольферль, стоя коленями па стуле, старательно выводил что-то пером. Несколько партитур лежало тут же на столе, но он даже: не смотрел в их сторону, макая перо в чернильницу. Мальчик был так поглощен своим занятием, что, когда на бумагу падали брызги, он просто размазывал их ладонью и продолжал работу.
– Ты чем это занят? – спросил Леопольд.
– Сочиняю концерт для клавесина. Сейчас кончу.
– Ну-ка, дай нам посмотреть.
– Нет, нот, он еще не готов.
– Позволь уж нам решить. Вольферль, дай сюда!
Ребенок нехотя повиновался. Сначала Леопольд и Шахтнер увидели одни кляксы, но постепенно разобрали поты, музыкальное построение и форму концерта.
– Взгляните, Андреас, задумано совершенно правильно! – воскликнул Леопольд.
Шахтнер кивнул.
– Только что с этим сочинением делать, оно такое труд-нос, никто не возьмется его сыграть.