Нина с Олесей танцевали вокруг машины, настойчиво призывая соблазнительниц присоединиться к ним. Девушки переглянулись и синхронно пожали плечами, наконец осознав, что ничего от нас не добьются.

Я глотнул предложенное пиво и отстраненно закивал Нине, которая, кажется, звала потанцевать и меня. Пока не возникало желания выглядеть нелепо в глазах незнакомцев.

Прислонившись к дверце автомобиля, я сделал еще один глоток пива, хотя понимал, что не стоит особо налегать на выпивку. Обратный путь также предстояло проделать на велосипеде, а потому голова должна оставаться свежей. В задумчивости я стал наблюдать за Алмазом и еще двумя бритоголовыми парнями. На миг меня охватила тревога, но, уловив на лицах хмурых и суровых качков подобии улыбок, я тут же расслабился. По-видимому, Алмаз демонстрировал на своем телефоне, какие виды успел запечатлеть в дороге, и парни что-то одобрительно бормотали себе под нос. Из-за громкой музыки я не мог их слышать.

Алмаз деликатно покачал головой на предложенную одним из бритоголовых бутылку пива. Тот отреагировал совершенно спокойно и сам к ней присосался. Поразительно, когда только Алмаз стал настолько уверенным? Помнится, еще не так давно он старался казаться невидимкой, пребывая в нашей компании, изредка вставлял в разговор пару фраз, не отходил от меня ни на шаг. А сейчас так непринужденно беседовал с незнакомыми качками, не внушающими никакого доверия. Может быть, в Москве ему и не с таким контингентом приходилось контактировать?

Я вдруг понял, что толком и не расспросил его о жизни в столице. По той ли причине, что не желал ворошить прошлое, с которым неразрывно связан его отъезд, или же попросту опасался, что не получится скрыть истинные эмоции? Стоит только Алмазу признаться, что в Москве он вдохнул полной грудью, освободившись от гнета прошлого, от моего чрезмерного давления, как хрупкая броня в душе, ставшая совсем неустойчивой, и вовсе разлетится на мелкие осколки.

Быстрая музыка сменилась очередным клубным треком, и Нина с Олесей заверещали от восторга. Девушки вторили им, на радостях снова схватились за бутылки, расплескав жидкость на стоящих неподалеку Серегу и блондина, чье имя напрочь вылетело из головы. Те и бровью не повели.

Одна из девушек завопила на весь пляж что-то невнятное про паровозик, а подруга подхватила ее крик. Глаза Нины сверкнули, она не задумываясь вцепилась в спину Олеси, подталкивая ее вперед. Вскоре они вчетвером танцевали паровозиком, задыхаясь от хохота. Девчонкам с трудом удавалось делать глотки в перерывах между смехом.

Бритоголовые качки басом расхохотались над сценой, Серега запнулся на полуслове и с недоумением указал пальцем на псевдопаровозик. Он с улыбкой покачал головой, а его собеседник прикрыл лицо ладонью, то ли стыдясь поведения подруг, то ли скрывая усмешку.

Я даже не ожидал, что отдыхающие на пляже захотят присоединиться к безумной затее девчонок. Но уже спустя некоторое время незнакомцы цеплялись за спины девушек, зазывая приятелей, толкая друг друга и при этом стараясь попадать в такт песни.

Я и сам не заметил, как допил пиво до дна, с интересом наблюдая за тем, как желающих повеселиться становилось только больше. Гриша бы выпал в осадок, если бы стал свидетелем чего-то подобного. Его сестра — зачинщик всеобщего сумасшествия.

Когда четкий слух уловил раздавшийся неподалеку отчаянный вопль, мне сперва показалось, что исходит он от играющих детей на пляже. Но быстро оглядев пространство, не обнаружил ни одного ребенка. Сердце забилось быстрее, пальцы крепче сжали бутылку.

Паровозик стал буксовать, цепляющиеся друг за друга отдыхающие потеряли равновесие. Нину с Олесей едва не придавили охмелевшие девчонки, еще мгновение назад верещавшие от радости. Нина отползла подальше от давки и с приоткрытым от ужаса ртом указала в сторону берега. Она пыталась что-то сказать, но ее слова потонули в басах клубной музыки.

Пока все пребывали в ступоре — в том числе и я, — пытаясь понять, что происходит, Серега с блондином уже рванули вперед. Их ноги утопали в песке, перепуганные отдыхающие с криками отшатывались в сторону, освобождая парням дорогу. Серега добрался до озера гораздо раньше и, не раздумывая, погрузился в воду по грудь. Блондин нырнул прямо в одежде, не потрудившись скинуть с себя хотя бы футболку.

Я в ужасе смотрел, как их головы то появляются на поверхности, то теряются среди волн, спровоцированных всеобщей паникой тех, кто спешил выбраться на берег. Внутренний голос приказывал спешить на выручку, но ноги словно приросли к земле.

— Помогите! — снова закричала женщина, рухнув на колени и беспомощно протянув руки к озеру. — Мои дети! Кто-нибудь...

После ее жалобных криков я наконец очнулся от шока, бросил бутылку в песок и кинулся к воде следом за двумя бритоголовыми качками. На бегу обернувшись к застывшему от потрясения Алмазу, крикнул, чтобы он не спускал глаз с девчонок. Не стал дожидаться ответа, а лишь ускорил бег.

Отгоняя всяческие сомнения и страхи, не позаботившись снять одежду, которая непременно утянет меня на дно, я упрямо погружался в воду все глубже. По телу словно пропустили электрический разряд, но на проявления слабости не было времени. Вдохнув щедрую порцию воздуха, я с головой ушел под мутную и ледяную воду.

Следующие секунды протекали будто вечность. Сознание отказывалось подчиняться, а легкие отчаянно требовали кислорода, однако я упорно продолжал нырять в попытке отыскать утонувшего ребенка. Когда мы с одним из качков столкнулись под водой, сердце пропустило удар от страха. Я поморгал пару раз, пытаясь сфокусировать зрение на его размытом силуэте. Он жестами указал мне на друга, который, сжав челюсти от напряжения, тянул крохотное неподвижное тело на поверхность. Я закивал и поспешил за ними, чувствуя, как от нехватки воздуха голова готова взорваться в любую минуту.