— Понятно. Значит, вы не удосужились подготовиться к встрече. Выходит, я зря потратил своё время, — проворчал он, когда официант вернулся с вином и меню.
Не обращая внимания на предложенную карту блюд, Потапенко начал делать заказ, словно уже знал всё меню наизусть.
— Мне карпаччо из говядины на закуску, затем стейк с кровью, гарнир не нужен. И десерт — тирамису. Ах да, и бутылку минеральной воды без газа.
Официант быстро записал его пожелания и повернулся ко мне.
— Для меня — ещё один стакан воды с лимоном, — произнёс я, приняв решение не портить себе вечер ужином с этим человеком.
Когда официант удалился, я перевёл взгляд на Потапенко, который уже наливал себе вино, не обращая на меня особого внимания.
— Вы, похоже, не привыкли к деловым встречам, — заметил я, стараясь сохранить нейтральный тон, и едва хотел было что-то продолжить, как собеседник сделал это за меня.
— Я привык работать с теми, кто ценит моё время и профессионализм, — поднимая взгляд, неприятно усмехнулся он. — А когда клиент не готов предоставить необходимую информацию, это вызывает у меня определённые сомнения в серьёзности его намерений.
Я почувствовал, как во мне закипает раздражение. Возможно, мастеровой по-своему и был прав, но тон и манера общения… Его высокомерие и откровенное неуважение переходили все границы. В голове было ещё много разных эмоций и мыслей о сидевшем напротив человеке, а также самих Меншиковых, которые, очевидно, позволяют ему так себя вести, но я отмахнулся от всего этого и решил завершить встречу.
— Благодарю за ваше время, господин Потапенко, — безэмоционально произнёс я, поднимаясь из-за стола. — Не смею вас более задерживать.
Мастеровой лишь пожал плечами, сделав вид, что мои слова его не задели.
— Ваше дело, — буркнул он, принимаясь за закуску, которую ему уже успели подать.
Я развернулся и направился к выходу, одновременно мысленно обращаясь к Аластору:
«Доверяю работу с ним тебе. Калечить и убивать нельзя. И расплатись за его заказ.».
Мир вокруг слегка дрогнул, и ресторан остался позади. Я оказался в гостиной своего дома — просторной, светлой комнате с высокими потолками, где мягкий свет ламп сочетался с тёплым блеском полированного дерева. Виктория сидела в кресле у камина, погружённая в чтение книги с золотым тиснением на переплёте.
Услышав мои шаги, сестра подняла голову и приветливо улыбнулась.
— Ну что, договорился с артефактором? — поинтересовалась она, закрывая книгу и откладывая её на столик.
— Не совсем, — качнул головой я, снимая пиджак и бросая его на спинку стула. — Пришлось делегировать.
Виктория слегка приподняла брови, её глаза сверкнули любопытством.
— Это кому же?
— Аластору, — признался я, опускаясь на диван.
Сестра удивлённо покачала головой.
— Ого… Тебе что, его совсем не жалко?
Я усмехнулся, глядя на огонь, танцующий в камине.
— Думаю, Аластор — крепкий демон, справится.
На мгновение мы зависли, безмолвно переглядываясь друг с другом. А затем лицо сестры растянулось в улыбке и девушка рассмеялась.
— Я вообще-то не это имела ввиду! Но так даже информативнее.
Следом Виктория поднялась с кресла и направилась к столику, где на серебряном подносе уже стоял чайник с ароматным чаем и изящные фарфоровые чашки.
— Чай будешь? — спросила она, оборачиваясь ко мне.
— С удовольствием.
Сестра разлила дымящийся напиток в чашки, добавила тонкий ломтик лимона и подала мне.
— Спасибо, — поблагодарил я, принимая тёплую чашку и вдыхая знакомый аромат бергамота.
Девушка села напротив, обхватив чашку руками и глядя на меня с лёгкой улыбкой.
— Кстати, — начала она после короткой паузы, — давно хотела спросить: а что у вас с Белорецкой?
На этих словах я тут же нахмурился и медленно поднял глаза, немного удивляясь неожиданностью её вопроса.
— А что у нас с ней?
Сестра загадочно прищурилась, а следом лукаво улыбнувшись, произнесла:
— Ну-у… вы как-то странно общаетесь. Да и, помнится, ты приглашал её на свидание.
Я, отмечая её игривый настрой, тоже улыбнулся, делая глоток чая.
— После той ситуации в лесу… да, приглашал. Алиса мне отказала.
— Отказала?! — Виктория удивлённо вскинула брови. — Странно…
— Обычно, — пожал я плечами и, подмигнув сестре глазом, добавил: — Не всем же быть в восторге от меня.