Александр ничего не ответил, в его душе начиналась зима. Он поцеловал ее руку, спустился бегом по ступенькам лестницы, вскочил на лошадь и погнал ее галопом к воротам замка. Разбуженный привратник ворчал и долго возился, отпирая засовы. Лошадь Александра, прекрасно чувствуя настроение седока, била копытами по земле и танцевала в нетерпении.
Зарина вернулась в свою спальню, где чуть позже ее навестила тетушка, а потом Анис. И та, и другая застали ее плачущей, и попытались утешить, каждая на свой лад. И вскоре Зарина почувствовала, как к ней приходит облегчение. Словно лечебная мазь, наложенная на рану, жгущая и исцеляющая одновременно.
Глава 10
Остров Драконов
В тот день Александр лишился части своего сердца. Вероятно, он и сам не осознавал, что с этого момента его жизнь повернула вспять. До сих пор знавший лишь успех, он впервые потерял что то необыкновенно важное. И если правда, что наши души излучают сияние, то без сомнения его душа в этот вечер лишилась части своего света.
Всю ночь он скакал по дороге на юг прочь от замка, прочь от болот и лишь под утро, когда усталость одолела его лошадь, он сделал привал в степи и ненадолго уснул. Проснувшись в полдень он снова пустился в путь, обходя заставы, сворачивая в сторону при приближении конных патрулей. Изредка давая лошади отдохнуть и поесть высохшей от зноя травы, сам он не чувствовал ни голода, ни жары. Остаток воды в его фляжке и грустные мысли с успехом заменили ему пищу.
Четыре дня занял путь до столицы через степи и леса. Во дворец прибыл совсем иной человек, нежели тот, который всего несколько дней назад покидал ее на летающем корабле. Его щеки ввалились, в одежде застряли сухие соломинки и сосновые иголки, а глаза блестели нездоровым блеском. Лишь теперь, по прошествии некоторого времени, он в полной мере ощутил величину своей потери.
Однако, измотав себя одиноким путешествием и постом, он, достигнув, наконец, дна отчаяния, снова ощутил под ногами твердую почву и обрел опору, чтобы начать новый подъем. Вернувшись вечером в свои апартаменты усталым и изможденным, утром он пришел на верфи подтянутым и посвежевшим. Ибо таково было свойство его души, каждый раз, испытывая поражение, возрождаться вновь. И пока на горизонте оставалась хотя бы одна единственная цель, хотя бы призрачный отблеск надежды, нашему герою не грозило ни отчаяние, ни окончательное падение.
Александр провел на верфи весь день и лишь к вечеру возвратился во дворец, где отужинал вместе с Гидоном. В течении еще пятнадцати дней он оставался в Саррасе. Столько времени требовалось, чтобы постройка яхты, названой «Солнечный Ветер», была окончательно завершена, припасы в дорогу и необходимое снаряжение заняли свое место в трюме, мебель и личные вещи Александра разместились в капитанской каюте.
Яхта была около двадцати метров в длину, имела мачту с косым парусом, капитанский мостик и четыре каюты, предназначенные для экипажа и пассажиров. Летающим кораблем мог управлять всего лишь один человек, при условии, что он знал все ее секреты и был сведущ в воздухоплавании. С помощью хитроумных механизмов поднятие и опускание парусов, управление топкой и другие операции по обслуживанию судна были максимально упрощены. Сердцем корабля, его подъемной силой служил перстень, в свое время подаренный Александру Альдаоном. Это было удобно, так как во время остановок Александр снова надевал кольцо на палец. Таким образом, любая попытка угнать яхту становилась практически невозможной.
За то время, которое он провел во дворце, Александр успел обсудить с Гидоном множество текущих государственных вопросов. Особенно ощутимой была его помощь в составлении плана предстоящей компании на севере Восточного материка. Александр сопровождал Гидона в его поездке на северную границу, где в одной из крепостей Правитель встретился с двумя северными князьями и заключил с ними военный союз против Тирао.
Князья обязались послать сильные отряды морем в поддержку Македонским экспедиционным силам. Было назначено время и место сбора. Македоняне должны были высадиться на пустынном островке неподалеку от бывшего главного города Валешей и создать там базу для себя и для войск союзников, а также ко времени прибытия последних провести воздушную разведку.
После прихода союзников, если Тирао все еще будут находиться в Виоле, планировалось высадить десант на материке и внезапным ударом с моря, воздуха и суши истребить врагов, не давая им рассеяться по лесам. Предполагалось массовое использование метательных машин и Греческого огня на первом этапе боя, тяжеловооруженной пехоты в сочетании с легкой конницей варваров на втором.
Если же Тирао, после похищения их вождя, оставили город, предлагалось приступить к тщательной разведке и по получении результатов начать операции в лесах. Одновременно, второй флот Македонян должен был доставить на Восточный материк вспомогательные войска, и рабочих для строительства на побережье цепочки укрепленных фортов.
После безрезультатных попыток договориться с Ушей наилучшим вариантом представлялась демонстрация военной мощи людей. Лишь после этого планировалось предпринять новую попытку к переговорам.
В один из этих наполненных кипучей деятельностью дней, Гидон повел Александра в отреставрированную недавно часть дворца и с гордостью показал своему другу мозаику, занимавшую все четыре стены большого зала, предназначенного для торжественных пиршеств. На ней были запечатлены важнейшие события прошедшей войны.
Александр увидел изображение неравного боя в тоннелях, гибель Македонского флота, строительство кораблей в горах. Большая часть мозаики была посвящена завершающему сражению, получившему у историков название «Битвы На Клевере». Ибо на поле, выбранном Александром для сражения, в обилии произрастала эта медоносная трава.
Александр разглядел себя, стоящего на вершине холма в окружении офицеров. Во главе конницы Гидон устремлялся в атаку, предотвратившую охват Македонских войск с флангов. Над сражением, происходившем на земле, художник изобразил бой летающих кораблей и подвиг экипажей брандеров, которые своей успешной атакой лишили врагов мужества. И Александр вспомнил, как впервые он вступил в этот дворец, как с восхищением рассматривал, следуя сквозь череду залов, запечатленную на их стенах историю Македонии. Теперь он и сам стал неотъемлемой ее частью. Сознавать это было радостно и грустно одновременно. Уже в который раз он снова покидал свое прошлое, сжигая за собой мосты, отправляясь навстречу непредсказуемому будущему.