— Да-а-а, дела, — сказал я, рассматривая свои молодые, на удивление не испорченные деревенским трудом руки. — Вот это я попал.
Уж руки-то я свои хорошо помню, это точно не мои, впрочем, как и всё остальное. Было бы неплохо посмотреть на себя в зеркало, но здесь это было, видимо, непозволительной роскошью.
Ощупав себя, пошевелив ногами и руками, я понял, что кости не сломаны, но единым синяком болела вся задняя поверхность тела. Похоже, упал на землю с высоты плашмя.
Смириться с мыслью, что это тело и всё, что меня окружает и есть моя новая реальность, невероятно сложно, но похоже у меня просто нет другого выхода, надо привыкать и постараться влиться как можно быстрее.
Итак, что я на данный момент понял? Я попал в относительно недалёкое прошлое и теперь я юноша, сельский житель, у меня есть мать, отец и сестра, а дальше пока пустота. Но, когда я пытался что-то вспоминать, в голове рисовались образы и чувства, словно подсказки. Скорее всего это следы памяти прошлого владельца тела. Буду надеяться, что это мне хоть чем-то поможет.
И очень важный момент — никто не должен догадаться, что в теле прежнего Мишки теперь другой человек, а то того и гляди ещё на костре сожгут, как чучело на Масленицу. Но и оставаться бесполезным чурбаном, как прежний Мишка я тоже не хочу, не моё это. Значит все перемены к лучшему буду списывать на травму и частичную потерю памяти.
Занавески на двери распахнулись и вошёл крепкий мужчина с чуть волнистыми волосами до плеч, перехваченными на лбу широкой серой тесьмой. «Кузнец» — родилось в голове само собой, и я был уверен, что это так и есть.
— Ты как, сын? — могучим хрипловатым баритоном спросил мужчина, встревоженно смерив меня взглядом.
— Да вроде цел, — ответил я, внимательного разглядывая своего нового «батю». — Только вот не помню, зачем я на тот дуб полез, — потом, немного подумав, добавил: — Даже не помню на какой. И вообще, многое другое теперь плохо помню.
— Это плохо. Ну ладно, может в движении вспомнишь, идём, мне помощь твоя нужна, — увидев сомнение в моём взгляде, он обречённо добавил: — Ну некому мне больше помочь, все на сенокосе, а дед Филипп сам сегодня прихворал маленько, на печи лежит весь день. Так что на тебя одна надежда, хоть чем-то подсобишь.
Сказав это, мужчина обречённо и без особой надежды вздохнул, и, не дожидаясь ответа, вышел из комнаты, чуть пригнувшись, чтобы не задеть головой низкую притолоку.
— Резкие вы, — тихо сказал я, чтобы он не услышал. — Прямо вот так, с места в карьер. Может так и лучше.
Не без труда мне удалось встать, потом, покряхтывая и немного прихрамывая, я вышел следом. За спаленкой следовала довольно просторная комната с большой русской печью справа, слева было целых два мутных окна со знакомыми уже занавесками и большой стол, застеленный серой скатертью, посередине красовался накрытый глиняной миской чугунок. Остальное рассматривать было некогда, но я и так понял, что всё более, чем скромно.
Мать во дворе стирала бельё в деревянном корыте, Олеся развешивала выстиранное на верёвки, под ногами мотались куры, в сторонке сгрудились несколько гусей, с опаской смотревших на меня, на кого-то лаял пёс, но, увидев меня, завилял хвостом. Батя пошёл в сторону небольшого домика, грубо сложенного из корявого булыжника, я сразу догадался, что это кузница.
— Мишка, ты куда это? — спросила вдруг Олеся, выглянув меж только что развешенных простыней. — Тебе же лежать надо!
— Всё в порядке, — сказал я, улыбнулся, махнул ей рукой и поспешил вслед за отцом.
Как-то это быстро у меня всё сложилось — мать, отец, сестра… Всё-таки это память прошлого Мишки мне подсказывает, что где, чтобы у меня окончательно крыша не поехала. Интересно даже будет эту версию как-нибудь проверить. И свыкнуться бы уже с мыслью, что произошло что-то типа реинкарнации и я попаданец, про которых очень любил читать книги в прошлой жизни. Это точно не сон. Или…
Мы вошли в полутёмную кузницу, отец подошёл к горну, слегка подул на остывающие угли и те сразу вспыхнули, затрещали, словно он что есть сил меха качал, а не дунул, как на свечку. Увидев это чудо, я замер, как вкопанный, на пороге.
— Что это за фокусы? — дрожащим голосом спросил я.
— Такое впечатление, что ты это впервые видишь, — с ухмылкой сказал мужчина, смерив меня подозрительным взглядом. — Походу и правда сильно головой шибанулся. Болит?
— Ага, — сказал я, скривившись и потерев затылок для достоверности, хотя на самом деле болеть уже практически перестало. — Ничего, уже получше. А чем я могу помочь?
— Знаю, что ты с этим делом никак, но мне плуг надо сегодня доделать кровь из носа, а ты уж поднапрягись, подержи заготовку клещами, ну хоть сколько сдюжишь, а то прыгает сильно, — сам не веря в успех предстоящего мероприятия, попросил отец, искоса глядя на меня исподлобья.
Такое впечатление, что он был практически уверен, что я не справлюсь или вообще откажусь, но решил попробовать.
— Помогу конечно, в чём вопрос, — сказал я, пожимая плечами. — Ты только скажи, что делать.