Ну что же… Если она должна, то должна!
Гордо выпрямившись, Эмма взялась за массивную ручку двери, аляповато разукрашенную резным орнаментом, глубоко вдохнула, выдохнула и вошла.
Менеджер магазина тут же целеустремленно приблизился к ней. Это был низенький, довольно потасканного вида человечек неопределенного евроазиатского происхождения. Должно быть, из региона тех полуцивилизованных племен, где люди проводят время по большей части за ковроткачеством на экспорт и традиционно практикуют ин-фантицид? К тому же у него обнаружилась дурная привычка сладострастно потирать руки, что могло бы принести ему некоторую пользу, как подумалось Эмме, если бы менеджер держал при этом между ладонями добрый кусок душистого мыла.
– Слюшаю васс, леди?
– произнес он с жирным акцентом.
– Ка-жеца, я уже видел васс у насс?
– Совершенно верно, - сказала Эмма.
– Но я пока еще не вполне решила, покупать мне ваш товар или нет. И мне хотелось бы еще раз просмотреть ассортимент, а уж потом принять окончательное решение.
– О, пжалусста, леди, смотрите скоки хатите! Все гыварят, что наши сексоботы самыи артистичныи, лутше нет.
– Да, действительно. И особо впечатляет этот изумительный материал, который служит им кожей! Натуральная человеческая выглядит просто… неестественной по сравнению с ней. Могу я узнать, что это за чудесный материал? Или это секрет фирмы?
– Нет сикрета, леди, все супердроиды давно носят такую! Называ-еца дермапласст. Знаменитые докторы разработали для личения очень сильно обгорелых. Этот матирьял дышит, леди, дышит, панимаите?
– И он проиллюстрировал свои слова, сделав несколько демонстративно глубоких вдохов и выдохов.
– Очень мило. А эти роскошные шевелюры - тоже пластик?
– Нет, леди, нет! Натуральные волосы. Для головы мы бирем человеческии волосы с головы, для подмышык бирем человеческии волосы из подмышык, а публичные волосы [7] мы бирем…
– Благодарю вас, - поспешно сказала Эмма, - я все поняла.
И почему эти иностранцы, подумалось ей, по обыкновению говорят либо слишком мало, либо чересчур много?
– А еще их глаза, - вздохнув, продолжила она.
– Такие прелестные, и у меня очень странное чувство, как будто они постоянно меняют свое выражение… Все выглядит так реально! Как же это делается?
– Это?..
Маленький человечек усмехнулся, принял профессиональный вид и заговорил, выказав неожиданно острый ум и образованность, скрытые за его непривлекательным экстерьером.
– Многочисленные сенсоры робота получают ключевые сигналы от его сексуального партнера. В зависимости от типа принятых сигналов активируются те или иные предварительно заданные рутинные алгоритмы, а все остальное, в смысле тактики и стратегии, делает нечеткая логика. Думаю, вы не знаете, леди, что человеческая масса по большей части весьма стереотипична, в особенности когда люди занимаются любовью. Так что наши роботы очень быстро обучаются удовлетворять все сексуальные желания.
– Короче, - заметила Эмма с ядовитой иронией, - когда человеческое существо занимается любовью с роботом, они оба исполняют роли реальных людей.
– Вот именно! Вот именно!
– Он осклабился, демонстрируя желтоватые, плохо залеченные зубы.
– Красивый, воспитанный, хорошо обученный робот неизмеримо превосходит то, что принято называть реальным любовным актом. Если, конечно, в так называемой любви вообще наличествует что-нибудь реальное, в чем я сильно сомневаюсь!
С трудом подавив свое отвращение к финальной сентенции менеджера (одной из самых неэтичных, какие она только слышала за всю свою жизнь!), Эмма отговорилась от него обещаниями, которые, разумеется, не намерена была выполнять. И покинула хот-бот-спот с таким чувством, что нуждается в долгом горячем душе даже больше, чем Мартин после той кошмарной ночи, когда за ним охотились с собаками.
Тем не менее она узнала все, что ей требовалось знать. И теперь она попросит деревенского медробота заказать дермапласт в Медицинском депо снабжения: пары квадратных метров, несомненно, ей хватит! А затем, используя свою недюжинную сноровку, приобретенную за годы добровольной работы на Театр в качестве костюмера, бутафора и декоратора, она сумеет соорудить для Мартина убедительную маску и сшить тесно облегающие руку печатки, чтобы тот мог безбоязненно появляться на улице.
Эмма не видела никаких причин, которые могли бы помешать мужчине, экипированному столь оригинальным образом, с успехом изображать из себя любовного робота так долго, как только будет необходимо.
«Мне хотелось бы назвать эту новую личность таким именем, как Родерик, - счастливо размышляла она, возвращаясь домой на омнибусе.
– Хитклиф, я думаю, не подойдет… Нет, я никогда не считала характеры Эмилии Бронтё достаточно добропорядочными! Я спрошу, разумеется, у Мартина, что он думает по поводу нового имени, но не сразу, а в один из более подходящих вечеров, после доброго, сытного ужина, за чаем с моими тартинками, которые он, как мне кажется, просто обожает…»
Что до тонкого и сугубо метафизического вопроса, является ли мужчина, который изображает из себя робота, более реальным, чем робот, который изображает из себя мужчину… Эмма могла бы побиться об заклад, что правильный ответ - это да!!!