– Разговорчики! Выполняйте распоряжение!

Сергей отвел меня в сторону и сказал тихим успокаивающим голосом:

– Ника! Не обращай внимание, не кипятись. Он ищет повода до тебя докопаться. Главное – не нарвись на засаду, не влезьте на мины. Сапер везде впереди! Я думаю, там ничего нет, но если что найдешь – молодец, будь постоянно на связи, почаще выходи в эфир с докладами, и Бронежилет будет счастлив.

– Серега! Дай ПК, а то нас маловато, а прикрытие с гор – это для зеленых дураков, как я. Но я кое-что уже понимаю. Там ведь, если что случится, вы нам толком не поможете. Только разве что трупы собрать. Потом.

– Ладно, давай аккуратнее. – Серега похлопал меня по плечу и пошел к Бронежилету.

Почему я? Почему этот заносчивый капитан меня так всегда достает? Откуда такая неприязнь? Я, правда, никогда в долгу не остаюсь, но что противопоставить заму комбата?

Кишлак был небольшой, вытянутый вдоль ручья, полтора десятка дворов. Ряды виноградников, немного ухоженных террас с клевером, пшеницей, кукурузой, коноплей. Жителей не было. Дом за домом мы осматривали местность, и не было ни души, ни оружия, ни боеприпасов, ни животных. Ничего. В центре стоял самый большой «дувал», росли орешник, шелковица, яблони. Это оказался «дукан». Много мешков с сахаром и мукой, ящики с чаем, корзины с яблоками.

Сержант под прилавком нашел автомат и радостный подбежал ко мне с находкой.

– Вот нашел, товарищ лейтенант, я такой и не видел ни разу.

Это был итальянский автомат «Беретта» и магазин патронов к нему. Больше ничего, кроме двух старых ружей (мультуков) и сабли, в деревне не нашлось.

Бронежилет находкам обрадовался, доложил о результатах в полк и приказал:

– Сжечь все, что горит, раз есть оружие, значит, есть и «духи». Поджечь склад с продовольствием и возвращаться «на базу».

Легко сказать «сжечь все, что горит». А чему тут гореть? Разве что соломе. Сараи с сеном загорелись быстро, соломенные крыши – тоже. Склад продуктовый подорвал сапер тротиловой шашкой, пластидом свалили огромный старый орешник, ну это уже из баловства.

Когда мы поднялись наверх, Бронежилет подпрыгивал от счастья.

– Где трофеи? – воскликнул Лонгинов и, схватив автомат, принялся заряжать, разряжать, разбирать, собирать, щелкать всем, что щелкает. Поставил вертикально пару камней на валуне и стал стрелять, пока не кончились патроны.

– Молодец, лейтенант, молодец, замполит! Можем, когда стараемся!

– А мы всегда стараемся!

– Не оговаривайся. Даже поощрение в штыки принимаешь, замполит!

– Товарищ капитан! Я солдат все время учу, что нет такого обращения, как «замполит», а есть «товарищ лейтенант».

– Ступай к взводу, а то снова меня заведешь, настроение испортишь, – рявкнул Лонгинов.

За его спиной Серега опять махал руками, качал головой и делал круглые глаза. Я развернулся и, забрав своих солдат, ушел во взвод. Говорить с ним бесполезно, лучше пойти поспать. Единственный плюс от этого прочесывания: поели плов, попили чай, виноград, орехи, яблоки – скрасили сухой паек. Теперь лечь и выспаться.

Выспаться не удалось. Рано утром рота получила задачу пройти по хребту вдоль всего ущелья двадцать километров и соединиться с афганским батальоном. Пока «зеленые» будут работать внизу, нам оседлать высоты и прикрывать сверху.

Как назло, день выдался жарким, солнце нещадно пекло, а укрыться негде. Мой взвод отправили снова в ущелье продвигаться вдоль ручья и осматривать дома, а остальная часть роты шла по горам.

Первый двор пустой, второй – тоже, третий, четвертый, в пятом ворота оказались заперты, и на стук вышел белобородый старик.

Сержант Худайбердыев схватил деда за бороду:

– Аксакал – душман! Анайнский джаляп. – Это было узбекское нецензурное выражение.

– Стой-стой, убери руки!

Только получив пинка под зад, сержант выпустил старика и начал кричать:

– Товарищ лейтенант! За что? Они все «духи». Его надо пристрелить.

– Не ушел, значит, не «дух». Да он к тому же старый.

– Да они все на вид старые, а ему наверняка всего лет пятьдесят. Не ушел, значит, шпион.

Пока мы ругались, дед упал в ноги и что-то кричал, воздев руки к небу, слезы текли из глаз по щекам. Я поднял его за руку, похлопал по спине. Видно, понял, что солдаты могут пристрелить, а почувствовав во мне начальника, он что-то быстро затараторил:

– Командор… командор… командор. – Это все, что было понятно.

– Успокойся, дед, шагай во двор, – подтолкнул я его легонько за ворота.

Бойцы уже суетились во дворе, заглядывая во все двери, во все сараи, подвалы, кяризы.

– Ханумки! – радостно закричал один из узбеков.

– А ну назад, всем во двор и выйти за ворота.

– Нужно под паранджу заглянуть! Может, это и не бабы, а «духи» маскируются, – кипятился Худай-бердыев, – а то мы отойдем, а нам в спину стрелять начнут.