Пирс вытащил пистолет и выстрелил в нашу сторону.

Я отчаянно вывернул руль влево, пытаясь уйти с линии огня. Оба правых колеса машины оторвались от асфальта. Все вокруг завертелось, и Сэмпсон лихорадочно ухватился за баранку. В запястье я ощутил страшную боль, и мне показалось, что сейчас мы перевернемся.

«Тандерберд» Пирса уходил по боковой дороге с магистрали № 2. Ума не приложу, как ему удалось вписаться в поворот на такой скорости. Скорее всего, Томас не задумывался над тем, получится у него этот маневр или нет. Похоже, ему было наплевать.

Я ухитрился вернуть седан в нормальное положение. Обе фэбээровские машины тоже пулей пронеслись мимо поворота, не в силах остановиться. На дороге начался настоящий балет, сопровождаемый скрипом тормозов и визгом шин. Наконец, мы развернулись в обратную сторону, но «Тандерберд» уже скрылся из виду.

Достигнув поворота, мы еще некоторое время тряслись по неровной сельской дороге, пока, примерно в двух милях от магистрали № 2, не нашли брошенную машину Пирса.

Мое сердце бешено колотилось. Пирса нигде не было. Леса вокруг представляли неограниченные возможности для поисков. Мы с Сэмпсоном выбрались из седана.

Приготовив оружие, мы поспешили к зарослям. Прорваться через кусты казалось занятием безнадежным. Томас исчез.

Томас Пирс снова растворился в воздухе. Я был почти убежден, что он живет в параллельном мире, и теперь вернулся к себе. Положительно он был не отсюда.

Хмурые, мы с Сэмпсоном направлялись в Международный Аэропорт Логан, чтобы возвратиться в Вашингтон. Правда, пробки в Бостоне расстраивали наши планы.

До тоннеля Каллахан оставалось около полумили, когда мы безнадежно застряли. Ревущие и рычащие автомобили всех марок окружали нас непроницаемой стеной. Бостон словно утирал нам морду, подчеркивая наш бездарный провал.

– Сравнение, подходящее к нашему случаю, – пробурчал Сэмпсон. – Целое стадо идиотов и никакого толка. Сродни нашей погоне за Пирсом. Впрочем, он-то и здесь бы выплыл. Дерьмо, как известно, не тонет.

Что мне всегда нравилось в Джоне, так это его способность шутить, особенно, когда дела идут из рук вон плохо.

– У меня, похоже, появилась неплохая идея, – интригующим тоном начал я.

– Я знал, что ты всегда порхаешь в своих собственных небесах. По крайней мере, сейчас в машине тебя не было.

– Если мы сейчас выйдем из дела и отправимся домой, – продолжал я, – то у нас есть прекрасная перспектива проторчать в пробке еще и в тоннеле.

– Понятно, – кивнул Сэмпсон. – Мы в Бостоне, но вернуться домой тебе не хочется. Раз уж тебе так приспичило, то действуй, положившись на свою знаменитую интуицию. И лучше начинать охоту за призраком прямо сейчас, не откладывая.

Выбираясь из пробки, я заметил:

– Есть призраки, охотиться за которыми просто необходимо.

– Может, ты просветишь меня, куда мы держим путь? Бронежилет надевать?

– Это зависит от того, на какую именно интуицию ты рассчитываешь.

Следуя зеленой полосе, я выбрался на Сторроу-драйв, и направил машину по тому же пути, по которому мы попали сюда. В противоположную сторону движение тоже было достаточно оживленным. Вообще в эти дни в Бостоне, да и везде, народу словно прибавилось вдвое. Повсюду царили хаос, сумятица и неразбериха.

– Бронежилет не помешает, – отозвался я на реплику Сэмпсона.

Джон не стал возражать и, протянув руку, взял с задних сидений оба наших жилета.

Извиваясь за рулем, я ввинтился в свой.

– Мне кажется, что Томасу Пирсу необходимо более логичное завершение всего дела. Я прочел это в его глазах, – обронил я.

– Если ты прав, то окончание истории следует ожидать именно там, где она началась. «Остановись, Пирс! Тормози». Помнишь, Алекс, как мы орали ему?

Я взглянул на Сэмпсона:

– Ему требуется постоянно держать все под своим контролем. С буквы «С» начинается не только фамилия «Строу», но и «Смит». Скорее всего, он давно уже решил, каким образом закончит игру. И это для него имеет огромное значение.

Краем глаза я заметил, как Джон вытаращился на меня:

– Ну и?.. Что это значит, черт возьми? Тебе, что, уже известно, чем все закончится?

– Он хочет этой буквой «С» поставить точку. Она имеет для него мистический смысл. Так он, во всяком случае, рассчитал. Своего рода игра ума, в которую он сражается, как одержимый. Остановиться он уже не может, о чем сам же нас предупредил.

Похоже, от Сэмпсона мои логические построения отскакивали как горох. Еще час назад Пирс был почти что у нас в руках, и вот приходится начинать все сначала. Неужели Томас станет так рисковать еще раз?