Нет. Она поведет себя умно. Не станет ввязываться в эту историю.

Сара пошла в спальню и дрожащими руками потянула верхний ящик тумбочки. Сердце бешено стучало. Она достала выписанный врачом нитроглицерин, положила таблетку под язык и легла на кровать, даже не сняв с шеи бинокль. Каждый имеет право на одну ошибку. И потом, может, еще кто-нибудь все это видел, пыталась она успокоить себя, засыпая. Тут живет много людей, которые и моложе, и сильнее ее.

У Ади Регев было прекрасное настроение. Радовала погода, теплый ветерок играл подолом ее тонкой юбки. Она только что вышла из расположенного неподалеку от дома паба после посиделок с девчонками, с которыми вместе ходила на занятия йогой. Они пили (многовато), болтали (ни о чем), сплетничали о знакомых (наверное, не стоило) и рассказывали друг другу страшилки, чуть не лопаясь от смеха. А если этого мало — парень, который выглядел шикарно (хотя и был в костюме, что, на ее взгляд, неприкольно), обменялся с ней взглядами, когда она ходила в туалет, и, перед тем как они собрались уходить, подошел к ней, назвал свое имя — Асаф — и попросил у нее номер телефона. У нее! Не у Эфрат, не у Михаль, этой обалденной красотки, а у нее. У парня был приятный голос, милая улыбка, а главное — она увидела завистливый взгляд Михаль.

Ади нравится Тель-Авив с его бешеным ритмом и безграничными возможностями, нравится старый северный район, где она живет, потому что хотя это почти центр, но есть здесь своя атмосфера — домашняя, доброжелательная. Особенно ей нравится субботнее утро, когда ее ровесники толпятся в кафе или катаются на велосипедах в парке Яркон. Когда она два года назад покинула родительский дом в Хадере и переехала в Тель-Авив, то боялась, что будет одинока в большом городе, что здесь будут насмехаться над ее провинциальностью. Но опасения оказались напрасными. У нее множество друзей, и она встречается с ними каждый вечер. Конечно, ей, секретарше в бухгалтерской конторе в «Азриэли-центре», частенько приходится работать сверхурочно, зато Ади не должна ни перед кем отчитываться. Ее родители (особенно отец) не в восторге от этого. Они хотят, чтобы она продолжила образование, как ее старший брат, который учится на инженера в Технионе, или как ее школьные подруги, заваленные сейчас кучами книг и готовящиеся к экзаменам в университеты и колледжи. Но Ади как-то удается не поддаваться этому давлению. Это нелегко, особенно если учесть, что родители до сих пор оплачивают ее съемную квартиру, но она очень старается быть свободной и наслаждаться жизнью.

Напевая вполголоса, Ади подошла к подъезду своего дома. Алкоголь пел в крови, унося проблемы и заботы. Вечер четверга, близится долгожданный уикенд. Может быть, даже удастся встретиться с Асафом…

Шелест за изгородью нарушил ночную тишину и напугал ее. Это, конечно, кошки той странной бабульки из дома напротив, успокаивала она себя.

— Ты здесь живешь? — услышала она за спиной приятный мужской голос.

Она обернулась. Из темноты за колючими кустами живой изгороди показался высокий худощавый человек в бейсболке и солнцезащитных очках. Темные очки? Посреди ночи? Ади невольно напряглась.

— Ой, ты меня напугал, — прошептала она, отступая.

Человек подошел поближе, но лицо было по-прежнему скрыто тенью от бейсболки.

— Погоди, лапочка. Я только один вопросик хочу задать. Ты что, торопишься? — спросил он добродушно.

Слишком добродушно. Сердце подсказывало Ади, что пора бежать, но она застыла на месте, как олень в свете фар.

— Вот хорошо. Совсем другое дело. — Теперь он стоял почти вплотную к девушке. — Тебе нечего бояться. Просто один вопросец. И все…

Слова вроде бы успокаивали, но в голосе было что-то, заставившее ее занервничать, — то ли насмешка, то ли презрение.

— Прошу прощения… я спешу… — Голос Ади дрожал, хотя она очень старалась этого не выдать.

Она повернулась спиной к незнакомцу и сделала шаг, стараясь сдержаться и не кинуться бежать.

Рука обхватила ее за шею, не давая дышать. Пальцы вцепились в длинные волосы, причиняя боль. Девушка завалилась на бок, и он потащил ее за волосы по грязи сквозь живую изгородь. Она пнула нападавшего, пытаясь освободиться от его хватки и выхватить из сумочки газовый баллончик, который всегда носила с собой, но он оказался сильнее — уселся на нее верхом, схватил за горло, сжал и наклонился к ее лицу. Ади замутило от запаха — смеси алкоголя, пота и лосьона после бритья.

— Крикнешь — убью, — пробормотал незнакомец.

Однако стоило ему слегка ослабить хватку, как Ади попыталась приподняться и закричать. Но он отреагировал мгновенно, прижал ее голову к земле и рукой зажал ей рот. В другой руке он держал нож с зазубренным лезвием.

— Не вздумай со мной шутить. Одно движение — и ты труп, — предупредил он и провел холодным лезвием по ее щеке, надавил кончиком ножа на шею под подбородком, слегка надрезав кожу.

Мгновенная острая боль.

— Мы поняли друг друга? — спросил он, погружая лезвие в свежую ранку.

Ади попыталась отвести взгляд. Но он схватил ее за подбородок и не дал отвернуть лицо. Вкус земли и соли стоял у нее во рту.

— Так мы поняли друг друга? — с нажимом переспросил он. — Или ты хочешь, чтобы я всадил нож поглубже и попортил твою шкурку?

Она хотела сказать, что понимает, кивнуть головой, но не могла вымолвить ни слова, не могла даже пошевелиться. Как тогда, когда ей было шестнадцать лет, она ехала с мамой и увидела, что они мчатся прямо на другой автомобиль, тогда ей тоже хотелось закричать: «Стой! Посмотри на дорогу!», но она не сумела издать ни звука.