И Валера не был настроен на конфронтацию. Раз образовалась компания, то надо друг друга уважать. После первой они поговорили о футболе, после второй — о женском поле, после очередной познакомились и почти побратались.

— Вот ты, Лев, ты нормальный парень. Нет, ты отличный мужик, поскольку сам принес... А другие приходят, и я им должен шампанское покупать.

— Пижоны! Это кто такие?

— Сам хозяин этой дачи и двое его корешков. Приехали, блин, на черном джипе «Гранд Чероки»...

— Ты, Валера, номер запомнил?

— Да плевал я на их номера!.. Мне обидно, что я им за свои деньги шампанское купил. Эту кислятину полусладкую... И главное, что они меня не просили. Как-то само в голове сложилось, что я должен купить бутыль и им принести.

— Мистика! Просто тихий ужас.

— Точно, Лев, чертовщина!.. А дальше, так еще хуже. Принес я, потом ушел, и вдруг меня тянет вернуться и разбить им стекло. Вернулся! Взял это шампанское и запустил в окно!

— Нуты, Валерка, крутой! Отстоял свою честь!.. А Бублик в это время сидел за компьютером?

— Точно, Лев! Он открыл черный кейс, а там экран и клавиши... Давай я тебя всего развяжу. И ты не обижайся, что я тебя лопатой огрел. Тогда я думал — ты вор, а сейчас я тебя уважаю... А ты меня уважаешь?

Через час Кузькин позвонил в Москву и сообщил, что по оперативной необходимости ночевать остается в поселке «Бархатная роща», в сторожке у хромого Валеры, местного охранника...

6

В Москве уже такого нет. В столице прогресс загнал все пиво в бутылки, и оно потеряло живость.

А в Ветлуге еще сохранились пивные ларьки, где кружки с янтарной жидкостью, а над ними шапка белой пены... И коллектив вокруг этих заведений особый. Тут за столиками не люмпены, а разночинцы — от слесаря до инженера, от студента до аспиранта, от артиста до скандалиста.

Бомжи здесь тоже есть, но они кучкуются далеко за ларьком, там, где гора пустых ящиков. Их добыча — водочные бутылки и недопитое пиво...

Еще утром Егор Лубяко подогнал и оставил в ста метрах от пивной палатки красные «Жигули» — простенькую «пятерку» с не известной никому биографией. Не машина, а бомж!

Потом пришлось провести очень сложную операцию — два часа Егор Петрович катал по городу Бублика. Изобретателя могли искать, но за тонированными стеклами джипа его не разглядеть... Они ездили по всем магазинам Ветлуги, подбирая беглецу одежду. И не один комплект, а на все случаи жизни.

По завершении шопинга подкатили к роще, что за тем самым пивным ларьком... Лубяко ушел, а через пять минут вернулся с бомжем, который отдаленно напоминал гения Бублика. Ростом, прической и легкой небритостью.

Изобретатель, сидевший в «Гранд Чероки» слышал, как Егор, стоя у машины, сулил бомжу золотые горы:

— Будешь кататься как сыр в масле. Будешь жить, брат, на широкую ногу — как кум королю!.. Но все надо делать секретно. Если у тебя язык без костей, то пиши — пропало!

— Это я могу. Я молчу, как могила... Я молодой был, так от жены гулял сразу с тремя. А она, дура, ни сном и ни духом... Я умею тайну хранить.

— Нормально!.. Но больше от жены не гуляй.

— Так теперь я и не могу. Всякая возможность отпала.

— Отлично... Тогда, брат, переодевайся, иди к той красной «пятерке», садись за руль — и вперед к новой жизни!.. И не забудь черный кейс. В нем твое счастье.

Лубяко заглянул в джип — Бублик сидел во всем новом, а его одежда аккуратно складирована на заднем сиденье. Вот трусы, носки, брюки и все остальное, включая ключи от квартиры, паспорт в грубом бумажнике и несгораемый жетон сотрудника фирмы «Волна».

Сквозь тонированные стекла Бублик видел, как бомж вразвалочку побежал к красным «Жигулям» пятой модели... Совсем недавно этот бродяга был для Бориса Трофимовича пустым местом. А сейчас бывший оборванец стал близким и родным. Он бежал в его любимой куртке, в его рубашке и брюках... В его трусах, наконец!

Человек с черным кейсом и с паспортом Бориса Бублика сел в «пятерку», завел двигатель и начал набирать скорость. Впереди оживленный перекресток... Борис перевел взгляд на Лубяко. Тот стоял с сотовым телефоном. Номер был набран, и оставалось нажать лишь одну кнопку.

Он нажал... Через три секунды красная машина подпрыгнула и взорвалась кучей искр. Потом осела и превратилась в столб огня — не зря Егор Лубяко заправил бак под завязку...

7

Начальство ушло. Сотрудники отдела со странным названием «Новый Афон» потоптались и разбрелись по рабочим местам. Хилькевич остался один в своем закутке. На него никто не смотрел, кроме конопатой девицы, сидевшей за соседним столом.