Паша Рыженко поддержал друга.

— А как ты думаешь — почему его к нам в Ростов сплавили? Видать, в Москве ему уже вообще делать нечего — все тюрьмы переполнены.

— Так, хватит надо мной прикалываться, парни! — смущённо пробормотал я.

Ростовские сыщика захохотали, через мгновение к ним присоединился и я. Как же здорово находиться среди этих жизнерадостных и полных оптимизма ребят! Словно я дома.

— Ну всё, теперь жди награды, — отсмеявшись, произнёс Пётр. — Художникова уже в горком вызвали, судя по довольному лицу — будут хвалить. А там, глядишь, и тебе кое-что перепадёт. Ну и нам, грешным, авось какая косточка достанется…

Когда начальник угро понял, какой пласт нераскрытых дел нам удалось поднять, он и впрямь был на седьмом небе от счастья. Башкатов охотно давал показания, правда, пытался гнуть прежнюю линию, что, дескать, боролся таким изуверским способом с врагами советской власти.

— Ивану Никитовичу вообще спасибо за всё, — заметил я. — Это он, как обещал, решил наш жилищный вопрос.

С подачи начальника угро для нас, погорельцев, отыскали комнату в коммунальной квартире, а сгоревший дом обещали восстановить за казённый счёт. Спасибо соседям, они вовремя включились в тушение пожара, и жилище Петра не выгорело дотла.

В дверь без стука ввалился высокий седой мужчина с обвисшими запорожскими усами, из-под расстёгнутого полушубка торчала полинялая солдатская гимнастёрка, вокруг шеи был обмотан клетчатый шарфик, на ногах валенки с калошами.

— Добрый день! — произнёс визитёр, вращая крупной головой со слегка выпученными глазами.

— Добрый, — приветствовал его Петр. — А вы собственно по какому вопросу?

— А я собственно из газеты «Донская беднота», — сообщил усатый.

Пётр восторженно хлопнул меня по плечу.

— О! Я ж тебе говорил: вот она слава — теперь про тебя в газете напишут!

— Да ну! — стушевался я

Не очень-то и хотелось афишировать свои подвиги в местной прессе. Урки тоже читают газеты и память на лица у них не хуже моей. Для опера куда лучше оставаться в тени.

— Простите, — неожиданно смутился усатый. — Вы, наверное, меня не так поняли. Я — Исидор Калюгин из газеты «Донская беднота»…

— Почему неправильно?! Мы вас очень даже правильно поняли, товарищ Калюгин! — перебил его Паша.

— Вот он — наш герой, — вытолкнул меня вперёд Петя. — Это товарищ Георгий Быстров, вчера он арестовал очень опасного преступника, на счету у которого больше ста невинно убиенных граждан. Прошу любить и жаловать!

— Да нет же! — покраснел обладатель необычного имени Исидор. — Ваш товарищ безусловно заслуживает как минимум очерка в нашей газете, вот только я — не журналист, а заведующий хозяйством.

Паша помрачнел.

— И что вы от нас хотите, товарищ заведующий хозяйством?

— Я пришёл по очень деликатному вопросу. Дело в том, что вчера из нашей редакции пропала крупная сумма денег.

— Так-так, — заинтересованно произнёс Пётр. — Присаживайтесь, товарищ Калюгин, и рассказывайте всё, как на духу.

Слава богу, не по мою душу. Оно и к лучшему. Никаких тебе медных труб после огня и воды, здравствуйте рядовые ментовские будни.

— Спасибо, товарищи! — поблагодарил завхоз.

— Так что за деньги у вас пропали? Зарплата сотрудников?

— К счастью, нет. У каждой уважающей себя редакции всегда есть определённая сумма на всякие непредвиденные расходы. Ну вы понимаете — дрова закупить, сотрудника в командировку отправить, опять же всяческие транспортные и прочие сопутствующие…

— Понимаем, — кивнул я. — Вы продолжайте.

— Наша «Беднота» не исключение. На всякий пожарный у нас тоже имеются определённые средства.

— Ну что ж, логично. О какой сумме идёт речь? — поинтересовался Паша.

— Тридцать червонцев.

— Ни хрена себе «Беднота»! — с иронией произнёс Пётр. — Чтоб я так жил!

— Но ведь это не наши деньги! То есть — не наши личные, а казённые! А вчера их умыкнули. Всю сумму до копеечки украли, сволочи… — пожаловался завхоз.

— Что-то я ничего об этой краже в последних сводках не читал, — заметил Паша. — Странно, что их ещё не внесли. Надо дежурного вздрючить.

— Ваш дежурный не виноват. Просто наш редактор не стал заявлять о краже.

— Однако… А почему?

— Не хочет выносить сор из избы.

— А подробнее?

— Он подумал на меня… будто бы это я присвоил эти деньги.

— А вы, значит, не брали?

— Не брал — готов побожиться!

— Для нас это не аргумент, — хмыкнул Пётр.

— Для редактора — тоже. Сказал, что будет теперь вычитать сумму по частям у меня из получки, — вздохнул Исидор.

Его вислые усы опустились ещё ниже.